Чтение онлайн

— Вы не правы, господин Тхань. Ваша работа коммуниста-разведчика, человека, в котором местная администрация видит своего союзника, крайне необходима в нынешних условиях. Вы делаете больше, чем могли сделать, убив одного-двух врагов. Поэтому продолжайте стоять на посту, никакой демобилизации.

— Да не о демобилизации я думаю и говорю, а о настоящей борьбе с врагом, господин Као.

— Вы этим как раз и заняты. В армии тоже не все ходят в атаки, взрывают вражеские укрепления. Есть и такие, которые, пробыв на фронте довольно долгое время, так и не встретятся с противником лицом к лицу.

— Я все понимаю, господин Као, но смириться с этим очень трудно.

— А вы не забыли, что у нас сегодня встреча с активом? Или что-то мешает ей?

— Когда все будет готово, нас позовут, не беспокойтесь.

Связной будто ждал этих слов. Прошуршала плетеная занавеска, и в комнату вошел человек.

— Господин Тхань, все готово, можно идти.

— Как дела с охраной?

— Все сделано, как было приказано.

По узкой тропинке между рисовых полей они, шагая след в след, вышли на окраину деревни. В стороне от тропинки стоял на отшибе большой дом с частично разрушенными стенами и давно разобранной крышей. Внутри дома была просторная комната, видимо гостиная прежних хозяев, где и собрались активисты-подпольщики. Оконные и дверные проемы были хорошо занавешены, и в комнате горело несколько масляных светильников. Читать при них, может быть, и нельзя, но разглядеть лица собравшихся можно.

— Господин Као, — поднимаясь с небольшого обрубка дерева, сказал мужчина выше среднего роста, с усами, но без бороды, выглядевший лет на сорок — пятьдесят. — Здесь собралось сорок семь человек. Мы рады вашему приходу к нам. Я — Ле Ван Киет, — добавил он, протянув руку.

Секретарь почувствовал крепкое рукопожатие.

— Я тоже рад встретиться с боевыми товарищами, — сказал он, опускаясь на поставленную скамейку, — поговорить о задачах, которые встают перед нами уже сегодня. Но прежде всего, товарищи, — секретарь был очень взволнован, голос у него задрожал, — я должен сообщить вам трагическую весть: третьего сентября в Ханое скончался создатель нашей партии, первый президент свободного Вьетнама товарищ Хо Ши Мин.

Секретарь умолк, проглотив подступивший к горлу комок.

Который раз он уже встречается с подпольщиками и партизанами, но как только скажет, что скончался президент Хо Ши Мин, предательский комок подступает к горлу и начинает душить. Проходит немало времени, прежде чем он успокаивается. Он наблюдал за собравшимися товарищами и почувствовал, что они взволнованы не меньше, чем он.

— Недавно, — начал секретарь парткома, — я присутствовал на совещании партийных и военных руководителей, и генерал Ле Хань по поручению Временного революционного правительства зачитал радиограмму ЦК КПВ всем бойцам, командирам, партизанам, всему народу Южного Вьетнама, в которой выражается вера, что вьетнамский народ превратит скорбь в силу и будет с еще большей решимостью бороться за строительство социализма на Севере и против американских империалистов и их лакеев на Юге, чтобы выполнить завещание президента Хо Ши Мина. Вот какой завет оставил нам президент Хо Ши Мин, — секретарь Као вынул из тайника крошечный листок бумаги и, наклонившись к светильнику, прочитал:

«Война Сопротивления американским агрессорам, возможно, затянется. Нашим соотечественникам, возможно, придется понести значительные материальные и человеческие жертвы. Однако мы должны со всей решимостью сражаться против американских агрессоров до полной победы…»

Секретарь выдержал короткую паузу.

— И далее президент Хо Ши Мин писал: «Каковы бы ни были трудности и лишения, наш народ непременно одержит полную победу. Американским империалистам придется убраться из нашей страны. Родина наша будет воссоединена. Север и Юг станут одной семьей. И мы удостоимся большой чести, как маленькая страна, сумевшая победить в героической борьбе две крупные империалистические державы — Францию и США — и внести достойный вклад в национально-освободительное движение».

Я прошу вас запомнить эти слова президента Хо Ши Мина и рассказывать о них народу, потому что в них — великая вдохновляющая сила, которая приведет нас к победе. А сейчас я прошу познакомить меня с тем, что вы намерены предпринять в ближайшее время.

Ле Ван Киет, командир вооруженного отряда общины, доложил, что в отряде сейчас 117 бойцов. Почти все имеют оружие — винтовки, пистолеты. Есть два гранатомета и много ручных гранат. Кроме того, изготовили полтора десятка мин для перекрытия движения на дороге.

— План у нас такой: большую часть отряда бросить на солдатские казармы и разгромить их. Нападение совершить глубокой ночью, тогда эффект будет больше. Бой будет тяжелый, потому что там регулярные роты. Но постараемся не дать им возможности опомниться. Часть бойцов атакует административный центр. Нам известно, где живут чиновники, с которыми надо посчитаться. Жаль, что американские советники уезжают ночевать в свой лагерь, а то можно было бы и их угостить их же гранатами.

— Когда вы думаете атаковать казармы?

— Через четыре дня, в ночь с субботы на воскресенье. Все бойцы знают задачу, драться будут хорошо.

— А что будет после?

— Разрушим забор из колючей проволоки, подожжем воинские склады, взорвем дорогу с двух сторон, а сами уйдем в джунгли. Оставаться здесь будет нельзя.

— А вы подумали над тем, как отзовется ваша акция на жителях общины? Ведь каратели могут устроить тут кровавый разбой.

— Подумали. Перед самым уходом вооруженного отряда в лес мы посадим нашего уважаемого комиссара на мотоцикл, который возьмем у полицейских, и отправим в провинциальный центр. Его там хорошо знают и уважают, он-то и поднимет тревогу. Расскажет, как вышедшие из леса партизаны совершили нападение, захватили оружие, в общем, опишет пострашней. Там не сразу соберутся послать помощь, будут оттягивать до последнего, страх он как пожар распространяется. Услышат они рассказ образцового старосты и десять раз подумают, прежде чем послать помощь.

— Все ли учли, все ли вы продумали? Я понимаю, удобного случая дождаться трудно, но упустить очень легко.

— Нельзя больше ждать, господин Као, мы и так слишком много оставили следов. Только боязнь местных властей быть обвиненными в потворстве Вьетконгу заставляет их сейчас не вести расследование. Поэтому мы сами должны уйти, чтоб не навлечь беды на всех жителей общины.

— У меня есть предложение и просьба, господин Као, — поднялась молодая девушка с очень длинной толстой косой. — Вчера стало известно, что против общины Каньлай готовится карательная акция. В городок, в десяти километрах от общины, прибывают полицейские и солдаты из отрядов умиротворения. Помимо обычного оружия в полицейское управление завезены огнеметы. Значит, акция будет направлена на полное уничтожение общины.

— Что за причина этой акции? — спросил Као.

— Общину считают помогающей Вьетконгу, — ответила девушка. — И это действительно так. Мы должны помешать карателям.

— Каким образом?

— Во-первых, срочно послать туда хотя бы десяток наших бойцов с оружием. Во-вторых, любыми путями задержать выезд карателей на операцию, чтобы подготовить общину к обороне или увести ее в лес.

— Десяток ребят с оружием хотя и трудно, но можно выделить, господин Као, — сказал Ле Ван Киет, — а вот с планом задержать выезд карателей, который предложила Фыонг Тхи Ки и поддержал начальник штаба, я не согласен, так как он опасен и очень рискован.

— Да нет в нем ничего опасного, — сказала девушка, — многих полицейских я знаю, я ведь и сама из общины Каньлай. Я соберу группу молодых ребят и девушек, и мы устроим концерт для полицейских — местных и приезжих. Не могут они отказаться, увидев нас, — уверенно сказала Фыонг Тхи Ки.

«Не могут, — подумал про себя секретарь парткома, — если она подберет таких же красивых, как сама, то операция не только может задержаться, но и вообще не состояться».

Секретарь партийной ячейки и начальник штаба отряда Нгуен Ван Тхань сказал: