Чтение онлайн

Мы не можем отправиться на поиски Копья, оно само решит, когда явиться и в чью руку лечь. О Чаше позволь сейчас не говорить. Остаётся Книга и её хранитель. Ты.

– Хорошо, пусть так, – сказал я. – Пусть я хранитель. Но Альда? Она-то ведь не давала обет, ей нельзя оставаться в осаждённом городе. Вы можете переправить её в безопасное место?

– Я мог бы ответить, что в Лангедоке скоро не будет безопасных мест, но дело даже не в этом.

– А в чём?!

– Да в том, что она не согласится уйти без тебя. К добру ли, к худу ли, но вы теперь всегда будете вместе.

Тулуза готовилась к обороне. Самые предусмотрительные и самые робкие покинули город, но на смену им пришли окрестные жители, которые в своих деревнях были совершенно беззащитны от мародёров Монфора. Эти люди, сызмальства привыкшие к тяжёлому крестьянскому труду, сделали для укрепления обороны очень много. Город не имел укреплений. Старые стены пришли в негодность и были срыты. Их восстановление отняло бы слишком много времени и сил, а ведь никто не знал, когда Монфор вновь осадит Розовый город. Поэтому Капитул решил выстроить укрепления на скорую руку. Горожане рыли канавы и насыпали валы, укрепляя их палисадами. Воистину удивительно было смотреть, как рыцари и богатые купцы, не чураясь крестьянской работы, таскали брёвна, стучали топорами, вязали фашины и заполняли камнями габионы. Взрослым помогали дети, хозяева трудились наравне со слугами.

Старый граф отправился собирать новое войско, оставив город на попечение своего сына, будущего Раймунда VII. Горожане называли его «Раймунд Юный», а за глаза – «Раймундо».

Тулуза была построена на правом берегу Гаронны, а на левом простирались сельскохозяйственные угодья. Перед Нарбоннским замком лежала обширная пустошь, которую обычно использовали для ярмарок. Предстояло укрепить западную, северную и северо-восточную линию города. В невиданно короткий срок было сделано всё, что в человеческих силах.

А потом в Тулузу вернулся старый граф. Его встречали цветами и радостными криками. Казалось, на улицы высыпало всё население, от мала до велика. Капитул и главы гильдий с цеховыми значками, простолюдины, женщины, дети… Некоторые падали на колени и цеплялись за стремена графского коня, старались поцеловать руку графа или просто дотронуться до края его одежды. Пылкие южане обнимались с криками «Наш добрый граф вернулся!»

Вместе с Раймундом в город вошли граф Комменжа Бернар и граф де Фуа со своими отрядами. Через Пиренеи перешли арагонцы и каталонцы, желающие отомстить Монфору за смерть короля Педро. Один за другим в город прибывали лангедокские рыцари. Тут были сеньоры из Гаскони и Керси, из Альбижуа и из прилуарских земель. «Теперь пришло и наше время, да здравствует Тулуза!» – говорили они.

Случилось так, что за несколько льё до Тулузы граф Бернар наткнулся на отряд крестоносцев, которые по приказу Монфора грабили и жгли окрестные селения. Вспыхнул короткий, но жестокий бой. Крестоносцы бежали, бросив на поле битвы своих убитых, раненых и всё награбленное. Это была первая победа в битве за Тулузу. Битва, скорее стычка, неважная сама по себе, имела большое моральное значение. Тулузцы поверили в свои силы. Но теперь стало ясно, что крестоносное войско близко, и осада Тулузы вот-вот начнётся.

По округе были разосланы лазутчики, и вскоре они доложили, что у Монфора пока недостаточно сил, чтобы обложить столицу Лангедока по всем правилам осадного искусства. Поэтому он решил прервать снабжение Тулузы продовольствием, захватив мосты через Гаронну. Часть войска под командой его сына Амори двинулась к Тулузе.

Разделив свои силы, Монфор допустил серьёзную ошибку, каких раньше с ним не случалось. Возможно, рядом не было никого, кто мог бы дать разумный совет, а может, граф просто перестал слушать чьи-либо советы. Дело кончилось тем, что отряды тулузцев ночью напали на лагерь Симона, причём, пользуясь возникшей сумятицей, сумели прорваться к самому его шатру. Вспыхнул бой в темноте, бестолковый, кровавый и жестокий. В ход пошли мечи, копья, ножи и даже заострённые колья. Победу тулузцам принесла атака отряда графа де Фуа. Его конники, прекрасно зная местность, в темноте обошли лагерь Монфора и напали на крестоносцев с тыла. Их оттеснили от мостов и прижали к воде. Людей, потерявших в неразберихе своих командиров, охватила паника. Одни бросились к лодкам, чтобы переправиться на другой берег, и тонули вместе с перегруженными судёнышками, другие бросались вплавь вместе с конями. Симон пытался прекратить бегство, но ничего сделать не смог. Его закованный в латы конь поскользнулся и сбросил седока. Монфор рухнул в воду, тяжёлые доспехи тянули его ко дну. В последний момент тонущего Монфора вытащили оруженосцы. Так тулузцы хотя бы частично отплатили крестоносцам за разгром при Мюре.

Между тем, отряды под командованием Амори Монфора подошли к Тулузе и встали лагерем вблизи её стен. И тут епископу Фулькону пришла в голову безумная идея. Он пришёл к Амори и сказал:

– Я заставлю Тулузу пасть без кровопролития!

Младший Монфор только пожал плечами.

Следующим утром защитники Тулузы стали свидетелями удивительного зрелища. К городским воротам торжественно шла церковная процессия, которую возглавлял сам Фулькон, непоколебимо уверенный в своём влиянии на паству. За ним с пением тянулись монахи с распятиями в руках. Шествие замыкал отряд рыцарей. Тулузцы так поразились наглости священника, что не стали поднимать оружие на духовное лицо и пропустили шествие в город. Некоторые надеялись, что Фулькон идёт, чтобы начать переговоры о перемирии. Однако, явившись в Капитул, он заявил, что единственное спасение горожан заключается в немедленной сдаче Тулузы.

– Всякий, кто дорожит своей семьёй и имуществом, должен сейчас же оставить город и идти в лагерь Монфора, – увещевал Фулькон, – Господь милостив и, может быть, богатые и знатные своей покорностью смягчат гнев властителя.

И нашлись, нашлись несчастные глупцы, которые поверили лживому и лицемерному попу! Некоторые влиятельные и богатые горожане решились идти к крестоносцам. Как и следовало ожидать, первых, кто вошёл в лагерь, тотчас же схватили. Те же, кто шёл позади, кинулись обратно в город, и обман раскрылся. Тогда горожане набросились на рыцарей, сопровождавших Фулькона, и на улицах Тулузы началась резня. Ошеломлённые рыцари, не привыкшие к уличным дракам и не ожидавшие такого ожесточённого напора, отбивались с трудом, да и соотношение сил было не в их пользу. Кое-как они смогли добраться до заброшенного Нарбоннского замка и запереться в нём.

Ночь прошла для крестоносцев в тревоге. Не решаясь ни на что, они ожидали штурма. Рыцарей было слишком мало, чтобы идти на прорыв, а удерживать замок до взятия Тулузы Монфором было немыслимо. На следующее утро крестоносцы предложили начать переговоры о сдаче. Но население не расположено было выпускать живыми людей, которые своим поведением и всегдашней надменностью навлекли на себя столько ненависти. Тулузцы легко взяли крепость штурмом. Началась погоня за разбегающимися воинами креста и их истребление. Ничтожное число рыцарей во главе с организатором этой кровавой затеи Фульконом всё же сумело вырваться из Тулузы. Тех же, кого взяли в плен, повесили на городских стенах, не помышляя о выкупе.

Старший Монфор не предполагал такого развития событий. Вестник, посланный к нему от Амори, нашёл рыцаря на берегу Роны. Не доверяя словам гонца, он позвал капеллана и велел прочесть письмо, так как сам не владел «книжной мудростью». Всё оказалось правдой. Оставалось только обдумать план мести. Но сообщить крестоносцам о поражении значило произвести в лагере панику. И тогда граф прибегнул к хитрости. Под страхом смерти он запретил гонцу и капеллану разглашать правду. Капеллану за молчание было обещано епископство, вестнику – нашивки сотника или топор палача – на выбор. Вымышленными успехами Монфор обрадовал рыцарей, когда они, узнав о прибытии гонца, собрались в его шатре.

– Воистину, – говорил Монфор, – великое благодарение должен я воздать Господу за те благодеяния, которые ниспосылает он на нас. Мой сын Амори извещает, что отныне во всем Лангедоке нет ни одного мятежника, и что все уже забыли и думать о Раймунде Старом.

Французы поверили Монфору, потому что он, собрав волю в кулак, был весел и шутил. Лагерь быстро свернули, и крестоносцы поспешили в Тулузу, предвкушая обещанные удовольствия, забавы и турниры. Но веселье как ветром сдуло, когда вождь стал строить войско в боевой порядок. Только сейчас он решился объявить истину: