Чтение онлайн

Город удивил меня скученностью построек. Дома теснились, подобно людям в густой толпе и, казалось, отпихивали друг друга, стараясь отвоевать себе как можно больше места. Узкие, в одно-два окна, но высокие дома нависали над улицей, отчего она выглядела угрюмой и сумрачной. И кругом камень! Ни деревца, ни кустика, ни цветка. Даже трава не пробивалась между неровных плит мостовой. Город казался перенаселённым. В нём было явно больше людей, чем в мирное время. Жители занимались своими повседневными делами, не обращая на нас ни малейшего внимания. Временами слышны были спокойные голоса взрослых, детский смех, блеяние овец, стук топора. Никаких признаков массовых болезней среди населения я не видел. Горожане не выглядели измождёнными, страдающими от голода и жажды. Не было видно трупов павших животных. Вообще, на улицах, по которым мы шли, было довольно чисто, и поддерживался порядок. Следов разрушений от бомбардировки города я также не заметил.

Мы шли уже довольно долго и, наконец, де Контр догнал провожатого и спросил:

– Куда ты ведёшь нас?

– В Комталь, к виконту.

– Что такое Комталь?

– Увидите.

Рыцарь пожал плечами и замолчал.

Оказалось, что Комталь – это крепость в крепости. Улочка внезапно оборвалась, и мы вышли на пустое пространство. Перед нами стояла крепость Комталь.

Крепость выглядела совершенно неприступной. Высокие гладкие стены завершались машикулями, [165] на дозорных переходах стояла стража. Перед крепостью был вырыт широкий и глубокий сухой ров, который был на удивление чист и не засыпан мусором. Если бы каким-то чудом удалось втащить в Каркассон осадную башню, все старания оказались бы напрасны, потому что подтащить её к стенам крепости оказалось бы невозможным.

Через ров был перекинут деревянный мост. В крепость вёл тоннель, над которым возвышались две башни, стоявшие впритык друг к другу. Тоннель, кроме ворот, защищала опускная решётка и сложное сооружение, которое в случае прорыва нападающих должно было рухнуть на них и раздавить своим весом.

Словом, Комталь был настоящей боевой крепостью – мощной, угрюмой и неуютной. По мере того, как мы продвигались к её сердцу, я сначала почувствовал себя червяком в каменном яблоке, а потом стены стали давить на меня всё сильнее и сильнее. Возможно, я бы лишился сознания, но, к счастью, мы вышли на открытый воздух и, пройдя по галерее, оказались в небольшом зале, где нас ждал виконт с семьёй, воинами и советниками.

Казалось, тесный, с низким потолком и голыми каменными стенами зал был высечен в толще камня. Единственное окно в глубокой амбразуре было распахнуто настежь, но не спасало от духоты, в то время как мощёный плитами в чёрно-белую клетку пол неприятно холодил ноги.

Завидев нас, виконт встал. Это был молодой человек лет двадцати пяти, хорошо сложённый, высокого роста, с открытым умным лицом. На нём была алая туника, доходившая до колен, с длинными рукавами и с золотой вышивкой по вороту, а поверх неё – синий плащ, застёгнутый на шее большой круглой золотой фибулой. Раймон-Роже Тренкавель держался спокойно и уверенно, с поистине королевским достоинством. По левую руку от него в кресле сидела молодая красивая дама в богатом наряде. Это была Агнесс де Монпелье, супруга виконта. За спинкой кресла стояла женщина, державшая на руках ребёнка, как я потом узнал, двухлетнего первенца сеньора Каркассона.

Крестоносец вышел на середину зала, почтительно поклонился и молвил:

– Я – рыцарь Гильом де Контр, прибыл к вам по воле легата его святейшества папы, дабы попытаться договориться о мире и избежать пролития христианской крови. Со мною прибыли славные рыцари, имена коих я назову позже, а также целитель на тот случай, если кому-то потребуется врачебная помощь.

– Всем сердцем рад прибытию послов и надеюсь, что достойные сожаления недоразумения, возникшие между Святым Престолом и мною будут разрешены ко взаимному удовлетворению.

Виконт представил своих людей, среди которых я запомнил рыцаря Бертрана де Бланшфора, виконта Бертрана де Сэссака и казначея, еврея Каравита.

По знаку виконта его супруга и служанка с ребёнком вышли из зала, после чего рыцарям было предложено сесть и переговоры начались.

– Господин виконт, аббат Сито повелел мне передать, что его как пастыря чрезвычайно тревожит судьба сеньора Каркассона, его семьи и приближённых, а также всех добрых католиков, проживающих в городе. Поэтому, чтобы избежать кровопролития и ненужных жертв, он предлагает начать переговоры о заключении мира, – начал де Контр.

– Я всем сердцем рад тому, что представилась возможность решить дело миром, – ответил виконт. – Но скажите мне, доблестный рыцарь, какое преступление совершили жители Каркассона, за что их подвергают такому ужасному наказанию?

– Причиной Крестового похода явилось то, что Лангедок отпал от церкви и стал прибежищем еретиков, – сурово ответил крестоносец. – Нам доподлинно известно, что в Каркассоне скрывается множество еретиков, которые находят у сеньора помощь и защиту. Вспомните, господин виконт, что когда его величество король предложил вам от имени легата выдать еретиков, вы отказали ему.

– Но в моих владениях нет еретиков! – воскликнул виконт. – Если еретики когда-то и находили прибежище в Каркассоне, то это вина тех, кого отец назначил моими опекунами и кому поручил управлять нашими доменами на время моего малолетства.

– Я думаю, было бы разумным, чтобы вы сами объяснили это легату, – сказал де Контр.

– Это справедливо, и я готов доказать легату и вообще кому угодно, что невиновен и что был вынужден так действовать.

– Ответьте мне, рыцарь, вы гарантируете безопасность моего господина, если он покинет крепость для переговоров и отправится в лагерь крестоносцев? – спросил Бланшфор, тяжело глядя на крестоносца.

– Господин де Бланшфор, – сказал в ответ де Контр, – я клянусь вам рыцарским словом, что если виконт пойдёт со мной, то я доставлю его к аббату Сито и к вождям войска в совершенной безопасности, и с ним не приключится никакого зла.

– Что ж, я полагаюсь на вас, – склонил голову виконт, – быть по сему. Теперь я предлагаю обсудить детали предстоящих переговоров, которые неинтересны большинству присутствующих.

Он сделал знак, и мы вышли в другую комнату. Она была копией первой, но не имела никакой мебели и смахивала не то на крепостной каземат, не то на тюремную камеру. Голые стены, каменный пол, железные крюки, цепи… Сесть было не на что, и люди непроизвольно разделились на две группы – крестоносцы отошли к одной стене, а защитники крепости – к другой. Они с ненавистью смотрели друг на друга. Казалось, одно неловкое движение, одно злое слово – и засверкают кинжалы, польётся кровь. Было душно, как перед грозой, во рту пересохло, я ощущал болезненные уколы в кончиках пальцев.

Внезапно в коридоре раздался топот, и в комнату ворвался человек, которого я раньше не видел. Его добротная, дорогая одежда была в беспорядке, волосы всклокочены, лицо искажено. Защитники крепости схватились за оружие, закрывая собой вход в комнату виконта, а крестоносцы сомкнулись, готовясь отразить атаку.

– Где мэтр д`Юссон? – крикнул незнакомец.

– Приятель, да ты никак обезумел? – раздражённо сказал один рыцарей Каркассона, убирая кинжал, – нашёл место и время орать! Ещё немного, и мы нашпиговали бы тебя железом, как свинью на осеннем празднике.

Человек прислонился к стене, обвёл присутствующих бессмысленным взглядом и повторил вопрос:

– Мэтр д`Юссон здесь?

– Да нет его здесь, не ори ты так, – ответил другой рыцарь.

– А где он? Скажите во имя Господа, умоляю!

– Да кто же знает, куда виконт послал своего лекаря?

– Тогда я спрошу у виконта! – мужчина бросился к занавесу, закрывающему дверь, но его бесцеремонно оттолкнули.

– А ну, стой смирно, Тиссейре! Ты ещё жив только потому, что мы тебя знаем и уважаем. К виконту нельзя, у него парламентёры оттуда, – рыцарь ткнул пальцем в сторону крепостной стены.