Последний вагон
Шрифт:
— Ну и Светочка — конфеточка. И что делать? Они посмотрели друг на друга, понимая, что ответа у них нет.
ГЛАВА 19
В тамбуре тем временем София подвела итог:
— Мы в одной клетке, Александр. И ты, и я… Оба в камере. Ты отбыл срок, но из тюрьмы так и не выбрался…
— Выбрался, Соня… Благодаря тебе…
Алекс пытался найти хоть какую-то зацепку, чтобы продолжить с Соней общение в дальнейшем. Он посчитал, что лучше использовать её страсть к психологии, и набиться ей в пациенты. Это позволило бы встретиться им ещё раз. А дальше будет видно…
— Мы увидимся? Мне будет очень нужна твоя помощь!
Вдруг кто-то закрыл снаружи дверь на ключ. Алекс поднёс палец к губам и отодвинул Софию вглубь тамбура. На его лице появилась тревога.
София раздражённо прошептала:
— Она больная?
София смело подошла к двери и сделала безуспешную попытку открыть. Потом махнула рукой и решила закончить их беседу:
— Плевать на них!… Если ты простил… назови его имя!
Алекс медленно и твёрдо произнёс:
— Отойди, пожалуйста, к окну… Просто встань у дверей.
— Ты не ответил!
Алекс после некоторого раздумья уверенно произнёс:
— Да, я прощаю.
Неожиданно послышался лязг ключей в замке. Дверь открыла Проводница:
— Ты… — она ткнула пальцем на Софию, — выходи… а ты, жених, — Светлана кинула Алексу его куртку, — пока проверка — посидишь здесь.
София вернулась в купе Морячка. Огромный мужчина в форменной одежде нехотя полистал её паспорт и направился к Батюшке.
София, всем своим видом обычно игнорирующая Толика, вдруг заговорила наигранно любезно:
— Смотрю к вере приобщаетесь? Исповедоваться не надумали? От попа не отходите!
Толик не спешил оправдываться и коротко заметил:
— Тебе бы тоже не помешало.
— Уж лучше бы вы пили… Не забыли, зачем мы здесь? Конкретно вы!
Морячок хмуро бросил:
— Человек недалёкий на. Без намёка не вспомню.
София ухмыльнулась его дерзости и, произнеся про себя — «какой ты мерзкий!», достала из сумочки деньги. Часть из них отдала Толику:
— Остальное потом… Объект в тамбуре.
Толик воодушевлённо пересчитал деньги и с удовольствием отрапортовал по-военному:
— Всё есть!… Приступаем к разработке!
Но в тамбур он не пошёл, а принялся прятать деньги в сумку под сиденьем. София брезгливо за ним наблюдала.
Когда контролер ушел восвояси, Проводница открыла тамбур, подошла близко к Алексу и прошептала:
— Ну что ты решил?
Алекс усмехнулся:
— Выбор небольшой… Как всё развернулось неожиданно!… я прощаю…
— Кого?
— Всех! Алекс улыбнулся. «Крепко сказано — всех прощаю!» — Алекс посмаковал эту мысль и с удивлением встретил следующую. «Жизнь в тюрьме может оказаться гораздо счастливей, чем в шоколаде на воле! Это парадоксально, но факт. Даже находясь в камере, можно радоваться жизни и всему, что она производит. Причём, производит бесплатно! К примеру, воздух. Дышим, не ценя и не задумываясь, что это драгоценный дар. На этом перечень закончился, так как Проводница перебила его благостные рассуждения. Она сочувственно покачала головой и дала ему листок бумаги:
— Мой телефон и адрес… Приедешь?
Когда Алекс вернулся в своё купе, новый сосед обрадовался и налил обоим коньячку:
— О! Рад, что вы ещё живы!…
Алекс утомлённо прервал:
— Всё, Радик, хорош. Только появился… А уже, это…
Он выглянул в коридор, осмотрелся и протянул Радику руку:
— Давай!
Толстяк с довольным видом достал новенький паспорт и подвинул его Алексу.
— Зорин Олег Андреёвич… Сойдёт! — похвалил Алекс, достал из кармана джинсов свёрток и кинул Радику.
Радик удовлетворённо спрятал деньги в куртку и спросил:
— Что с этой решил? Психологом… Могу подсобить… За отдельную, допустим. Есть вариант один… весь вопрос в твоей щедрости!
Алекс, словно не слышал вопроса, молча изучал паспорт. Радик сменил тему:
— Ох и проводница!… Такая она!… Чуть не прикончила! Глазками тАк стреляет!…
Он поболтал почти пустой бутылкой:
— На коньячок не добавишь?
Алекс убрал в куртку паспорт и язвительно спросил:
— Радик… когда к тебе приходит жадность… она для тебя друг или враг?
Радик понимающе закивал и встал:
— Это вопрос?… или ответ?… Я за коньячком… И к Светочке!
София, увидев, что сосед Алекса ушёл, пересела в его купе. Она была искренне рада присоединиться к своему собеседнику и даже приобняла его. Это выглядело трогательно.
— Она не высадит нас между станциями? Такого жениха уводят…
Тут же, не получив ответа, сменила тему:
— Это не моя вина, что так сложилось в нашей семье… ПлачУ за чужие грехи… Я плохая?… Так думаешь обо мне?
Алекс сделал попытку ободрить её:
— Ты прошла через всё, и осталась человеком, вот что я думаю.
— Как все маленькие девочки, я очень любила маму. Я её Боготворила. И ненавидела человека, из-за которого родители ссорились… В основном именно после этих скандалов мне и попадало. Помню тот день, когда решила её отравить…
У Алекса начало перехватывать дыхание. Она так спокойно это произнесла, словно пожелала спокойной ночи! София помялась и после некоторого колебания продолжила:
— В тот день я почувствовала, что стала другой. Что-то пришло… Внутрь… и я поклялась отомстить…
Алекс от безнадёжности вздохнул.
Ему было тяжело осознавать, что Наталья, его любимая женщина сейчас инвалид. И это сделала их общая дочь! Вот такое горбатое строение он возвёл. Морячок был прав — в этом доме жить невозможно! И ничего изменить уже нельзя. Отношения между Наташей и Софией восстановить не получится.
Пытаясь отвлечься от этой безнадеги, он попробовал перейти на позитив:
— А от мамы мне тоже прилетало… И за дело, и так, по настроению. Обиды на неё не держу, одна воспитывала… У неё такой же характер был… как у девушки, похожей на тебя… Наверное, поэтому… Такой трепет… Перед обеими… И перед тобой…
Алекс, словно ребёнок, смотрел на Софию. Она не могла точно определить плюсом было или минусом то, что он с таким подобострастием относился к слабому полу. Она поцеловала его в щеку и спросила:
— Как звали твою девушку?
В их купе заглянул Толик. Алекс не стал его гнать, что он обязательно сделал бы ещё час назад. София тоже молча смотрела на Морячка. Толик немного потянул время и прошел дальше в купе Батюшки. Сев напротив, он подозвал его жестом, и когда тот с интересом придвинулся, прошептал: