Последний воин
Шрифт:
— Ну и правильно. Что, у наших баб и детей вода вместо крови, а у них — чистое золото, нашу им лить можно, а нам ихнюю нельзя?
Эльф — из тех, что ходили за помощью — покачал головой:
— Ты жесток, человек.
— На моих глазах их хозяин, — Гарав кивнул за плечо в пещеру, — сжёг заживо женщину и малыша из твоего народа. Говорят, эльфы ничего не забывают, а? И, похоже, ничему не учатся. — И кривовато улыбнулся.
Эльф снова покачал головой, но теперь ничего не сказал.
— Назад и отдыхать, — скомандовал Гарав. И не глядя поймал рукоятью топора петлю на поясе.
Деревня пригорян была большой, населённой, широко разлёгшейся по холмам и долинам между ними — и отряд Эйнора встретили в ней со всем радушием. После марша по рудаурским землям, то пустым, то враждебным, такое было праздником. Настоящим. Трактирщик — владелец солидного двухэтажного здания — радушно распахнул двери своего заведения (пусть тратят деньги!). До моста через Сероструй было рукой подать, за ним — артедайнская армия, сзади подходила своя конница, и вообще марш, кажется, закончился. Эльфы, правда, с людьми уже не шли — свернули в леса, подтверждая мысль Гарава о том, что холмовики воюют между собой, и лучники уходят им на помощь.
Эйнор уехал, разрешив отдых. Оруженосцев с собой он не взял и ничего не объяснил, кроме того, что вернётся утром — а вместо себя оставил одного из сотников, Хенгиста…
…Люди собрались в нижнем зале трактира, практически до отказа его забив. Раненых и больных разместили-разобрали по домам, а остальные явно собирались отдыхать «по полной». Оруженосцы устроились за столом — честно говоря, не веря, что это правда: комната и огонь в очаге плюс горячая еда. А вокруг требовали вина, пива, мяса — и трактирщик явно подсчитывал барыши загодя.
— Расторгуется за весь год — и с семьёй вместе на побережье в Гондор, — сказал Гарав задумчиво, чувствуя, что никак не может расслабиться — в теле словно были натянуты болезненные подрагивающие струны. — Может, мне не селекцией заняться, а курорт открыть?
(Мысль о селекции из области однажды брошенной шутки, кстати, перешла у него в стойкое желание. Он решил выводить новые породы кур и кроликов. А что? Тазар, конечно, будет только «за».)
— Думаешь, ты первый? — Фередир частично понял сказанное. — Там полно постоялых дворов… Эх, съездим мы с тобой к нам — увидишь! Это тебе не умбарская печка! И не здешняя мокреть, у нас…
— Теперь уж будущей весной. — Гарав поморщился. — Заодно и свой домик посмотрю… А зимовать-то куда загонят, неужели, правда, в поле?.. Знаешь, Федь, я никак… ну… в общем, тяжело как-то, как будто хочу уснуть и просыпаюсь…
— Давай тоже погуляем как следует, — предложил Фередир. — Я понял, о чем ты. У меня сейчас так же.
— Погуляем — напьёмся, в смысле, что ли? — немного смущённо хмыкнул Гарав, вспомнив летнюю историю с Аганной, будь он неладен.
— Ну да.
— А ты раньше напивался? Чтобы совсем… в ноль, как у нас говорят? — шёпотом спросил Гарав.
Фередир пожал плечами:
— Пару раз.
— А я никогда, — соврал Гарав.
— Да ничего страшного, если не пить так каждый день, то три-четыре раза в год это даже полезно, — совершенно серьёзно объяснил Фередир. — Иначе у воина может лопнуть сердце. Конечно, лучше пить в большие праздники. Но, в конце концов, ты тут столько пережил, — в голосе Фередира прозвучала искренняя и тёплая приязнь, — что не грех и просто так. Да и повод всё-таки есть. Ну, будешь?
— Буду, — решительно кивнул Гарав. — А ты со мной напьёшься?
— А как же?! — усмехнулся Фередир. — Сегодня вина всем хватит, только плати. Эй! — окликнул он кухонного мальчишку. — Две полных кружки — и не местную кислятину, а южного, с моей родины — ну?!
— Погоди-ка… Эй! — окликнул хозяина Гарав и, поднявшись, метко бросил на стойку тяжело брякнувший кошель. — Наливай отсюда всем кардоланцам… и всем вообще, пока не покажется дно, ну?!
— Дагооооор!!! — восхищённо взревела вся компания. Клич катился к стенам зала по мере того, как воины передавали друг другу слова оруженосца.
Две первые кружки мальчишка принёс Гараву и Фередиру. Гарав взялся за грубую ручку и, глядя в глаза друга, ткнул глиняный бок своей кружки — в глиняный бок его:
— За моё несбывшееся счастье! И пусть всё горит огнём!
— Пусть всё горит огнём, — кивнул Фередир.
Оруженосцы сцепились локтями — «брудершафт» — и опустошили кружки, не отрываясь…
…Через полчаса Гарав был здорово пьян. По-настоящему. Но язык и ноги у него пока не заплетались, поэтому, когда раздались вопли, тоже не вполне трезвые:
— Гарав, спой!
— Волчонок, песню!
— Песню!
— Спой, Гарав!
— Га-ра, Га-рав! — Он махнул рукой, жалея, что оставил лютню в столице, влез на стол, метко пнул какое-то мешавшее блюдо, заложил руки за голову, пошире расставил ноги и почти проговорил:
Делили светлое надвое… Делились смертью, не думая… А жизнь казалась отравленной, Как тонкой сталью разрубленной…А потом почти взвизгнул:
Предскажи! Предскажи им смерть! Прочитай! Разгадай эти мысли! Подними — и разбей их о твердь! Убивай! Режь на части их жизни! Этот взгляд Бьёт по нервам, словно ток! Этот мир Мы поставим на колени! Он живой? Но нам дать так и не смог Он тепла, Понимания, забвенья! Видно, здесь Так от века повелось — Убивай, Если хочешь просто выжить! Ну а мы Пустим небо под откос! Он нам дал Повод только ненавидеть! Предскажи! Предскажи им смерть! Прочитай! Разгадай эти мысли! Подними — и разбей их о твердь! Убивай! Режь на части их жизни! Не спасут Вас ни когти, ни клыки! Да и сталь Помогает ненадолго! Мы идём — Словно волны у реки! И для нас УБИВАТЬ — нет выше долга! Кто сказал, Что убийца — не святой?! Ваша кровь Очищает ваши души! Бог ваш дом?! Так идите же ДОМОЙ! Просто мы — Ваша транспортная служба! Предскажи! Предскажи им смерть! Прочитай! Разгадай эти мысли! Подними — и разбей их о твердь! Убивай! Режь на части их жизни! Просто мир Рассыпается в песок… Боль от слёз Помогает лучше видеть! Уходить — От пустых и глупых слов, Зная то, Что вам просто не увидеть! В темноте Напряженье чьих-то рук, Поворот — И защитная отмашка! Позабыть, Что такое враг и друг, Просто — быть! Остальное здесь не важно! Предскажи! Предскажи им смерть! Прочитай! Разгадай эти мысли! Подними — и разбей их о твердь! Убивай! Режь на части их жизни! Эта жизнь Наших мыслей грязный бред, Этот мир — Как жестокая насмешка. Будет так: Станет заревом рассвет! Ляжет мир, Как поверженная пешка! Просто так — Наше сердце жжёт огнём! Мы скользим — Незаметные, как тени… Нас не ждут? И мечтают о своём?! Но лишь мы Мир поставим на колени! Предскажи! Предскажи им смерть! Прочитай! Разгадай эти мысли! Подними — и разбей их о твердь! Убивай! [63]63
Песенный текст группы «Джэм».
Напоследок он вскинул руку, и вокруг загремел дикий полупьяный рёв, неистовый и страшный, распиравший стены:
— Убивай!. Убивай!
— УБИВАЙ!!!
— Гарав, ещё!
— Оруженосец, пой!!!
Мальчишка выпил половину из поданной кружки, прополоскал рот вином, сглотнул и бросил кружку Фередиру, который её ловко поймал и допил оставшееся.
— У кого там лютня есть?! Подыграйте… вот так…
Не спи, королевна, не спи — мой конь под седлом, И я отпускаю чёрную птицу с плеча! В глазах отражаются звёзды крошащимся льдом, И пальцы смыкаются на рукояти меча Под пологом ночи, под солнцем, в кромешном аду Пусть ляжет мой путь, ведь ещё не проигран мой бой! Судьбу не обманешь, и я тебя всё же найду! Запомни — однажды я снова приду за тобой! —словно конь по горной тропе, поскакал мотив…
Не спи, королевна, не спи — подковы звенят, Холодные искры меча отмечают мой путь, Вскипела река, и твой город пожаром объят, Надежда разбита о камни — её не вернуть. Ты зря тратишь время на поиски зла и добра, Хмельное вино обернётся безвкусной водой… Ты видишь — беда отражается в пляске костра? Осталось немного — я скоро приду за тобой! Не спи, королевна, не спи — мятеж во дворце! Предательства крепкие цепи сомкнулись вокруг! Я вижу, как страх возникает на бледном лице — И зова не слышит надежный и преданный друг! Ожившим кошмаром твоим я у цели стою — Я меч, занесённый над миром самою судьбой! Не смей шевельнуться, не смей — ты стоишь на краю! Я спас тебе жизнь, но сегодня пришёл за тобой… [64]64
Стихи барда Тэм Гринхилл.