Чтение онлайн

Добродушный мягкий голос охранника и слова, сказанные им, успокоили меня. Напряжение и тревога, которую я испытал за своего узколобого друга, ушли довольно быстро, и когда я снова смог здраво воспринимать происходящее, я ощутил, как мои ноги дико трясутся, а сердце вырывается из груди. Дубина и вправду заставил меня хорошенько понервничать. Благо охранник оказался не таким неуравновешенным, как Дубина, иначе наше знакомство с поселением могло обернуться значительно печальнее.

Поваленный на землю здоровяк тоже начинал успокаиваться. Около минуты он еще брыкался и рычал, как дикий зверь, но, наконец, осознав свое плачевное положение, а может и совершенную глупость, окончательно остыл и охранник, проявляя максимальную осторожность, отпустил его. Дубина быстро поднялся на ноги и уставился на охранника так, словно собирался убить, но я схватил его за рубаху и подтянул к себе. Мой намек он понял сразу.

– Что за черт?!
– вдруг злобно прорычал Дубина.
– Какого черта вы выливаете воду? Вы что тут, совсем все двинутые?

– Успокойся, верзила, - сказал охранник, - это не питьевая вода.

– Да я все что угодно пить буду, лишь бы не сдохнуть!

– Что же это тогда такое?
– спросил я и присмотрелся к брызжущей из шланга воде: она действительно выглядела как-то неправильно, слишком уж мутно.

– Это специальный раствор, которым мы смываем кислоту червей с дорог, - последовал ответ от охранника.
– Да, когда-то это была обыкновенная питьевая вода, но мы сделали из нее антикислотный раствор и превратить ее обратно в питьевую уже, увы, не удастся. Так что не спишите так набрасываться на нее.

К этому времени Молчун помог Ягодке подняться по холму к тому месту, где мы стояли, и теперь мы были здесь все вчетвером. Ягодка уже не издавал никаких звуков, а лишь внимательно смотрел, как два человека в серой мешковатой одежде обмывали мощеную камнем дорожку, ведущую дальше, через настежь распахнутые ворота, в поселение. Те двое тоже внимательно смотрели на нас, продолжая обмывать дорожку, и создавалось такое чувство, будто они совсем забыли о той работе, которую должны выполнять и просто держали брызжущие шланги в руках. Закончив рассматривать странную мутную воду, медленно стекавшую по грубой земле вниз по холму, я заглянул через плечо стоявшего передо мной охранника, за раскрытые ворота. Широкая дорога заворачивала крюком влево, поднимаясь дальше к верхушке холма. Она терялась среди высоких зарослей кустарников, над которыми возвышались невероятные вздутые деревья, и отсюда, пока еще, не было видно ни одного дома.

– Так а вы, собственно, как сюда забрели?
– спросил охранник, свесив руки на поясе.

– Не забрели, а добрались, - вежливо поправил я.
– Видите ли, нам об этом месте рассказали одни любезные странники, они поведали нам, что тут есть поселение, надежное укрытие от солнца и вода.
– Об исполнявшем желания источнике я пока решил не упоминать, ибо хотел, чтобы охранник знал, что в первую очередь нас интересует приют, а не корысть. Скажем так, это был мой способ произвести более положительное впечатление на этого человека.
– Мы пришли сюда в надежде, что сможем найти новый дом.

– Что ж, вы, кажется, люди нормальные, ну, кроме этого верзилы, конечно, так что не вижу ничего плохого в том, чтобы впустить вас. Однако такие вопросы решаю не я, а наш мэр, но я могу проводить вас к нему, и там уже со всем разберетесь. Вы, главное, в этот раз следите за тем, чтоб ваш здоровяк снова с цепи не сорвался. Предупреждаю сразу: на территории поселения за такие выходки наказание будет пожестче, чем болевой захват руки. Я понятно выразился?

– Более чем.

– Прекрасно, тогда проходите дальше, сквозь ворота, и поднимайтесь к поселению. Я буду идти сзади и следить за тем, чтобы вы не вытворили ничего такого, за что потом мне придется получать от начальства.

– Это тебя в первую очередь касается, Дубина, - сказал я с упреком, глядя ему в глаза, - и остальных тоже попрошу держать себя в руках. Ведите себя как цивилизованные люди... не подведите меня.

Охранник отступил в сторону и жестом руки указал нам подниматься по мощеной светлым камнем широкой дороге в поселение. Там, за воротами, она продолжала изгибаться долгой дугой к вершине холма, пропадая из виду за непроглядными высокими и плотными живыми стенами растительности. Джунгли переплетались столь тесно, что казалось, будто эта дорога была единственным местом, по которому можно добраться до поселения. Мы поднимались к первым домам поселения не больше десяти минут, и все это время шагали, наверное, ни разу не глянув себе под ноги - настолько нас очаровал вид буйных зарослей, растущих вопреки испепеляющему солнцу и без единой капли дождя, монотонный шум и холодное прикосновение которого я уже успел позабыть с тех самых пор, когда он в последний раз прошел многие годы назад. Диковинная, необыкновенная красота, что нас окружала, поражала не только своим разнообразием и эксцентричностью, но и самим фактом того, что природа все еще могла бороться с губительным солнцем и расти столь живо в таких суровых условиях, в которых не смогло выжить высокоразвитое человеческое общество. Все эти переплетенные лозы и искривленные стволы, здоровенные пухлые деревья с их чудными круглыми кронами, какие-то огромные розовые цветки, видневшиеся в темно-зеленых зарослях, вызывали в нас бесконечное восхищение, захватывали дух, одним только видом наполняли наши изведенные жарой и дорогой тела энергией, а наши очерствевшие сердца радостью. Мы не могли оторвать взора от этой неописуемой красоты живой природы, напоминавшей о временах, когда растущие повсюду растения были самым что ни на есть обыкновенным явлением.

Мне трудно описать тот уровень восхищения, который я и, уверен, мои друзья испытывали, когда мы шли по ровной, тщательно отмытой от кислоты червей дороге сквозь живописные дикие джунгли. Но то, что я ощутил в момент, когда дорога привела нас на территорию поселения, я не смогу описать даже приблизительно. Там, где коридор из джунглей заканчивался, начиналась широкая поляна, где трава была аккуратненько подстрижена, где были протоптаны тоненькие тропинки, витавшие между красивых декоративных кустарников, где по-над этими тропинками стояли покрашенные лавочки, на которых тихо и мирно сидели опрятные, улыбающиеся люди, о чем-то разговаривая. Там, вокруг поляны, были выстроены высокие двух и трехэтажные дома, и выглядели они так, словно были возведены рукой великого мастера, и ухожены настолько идеально, что даже во времена нормальной жизни мне такого видеть не приходилось. Открывшийся нашему взору вид буквально шокировал. Я остановился, как громом пораженный, и, разинув рот, таращился разбегающимися во все стороны глазами, пытаясь разглядеть все и сразу. А еще слышал, как за моей спиной тихо всхлипывает ягодка и нетерпеливо суетится Дубина.

– Черт возьми, Вождь, - послышался трепещущий голос здоровяка, - я не могу поверить своим глазам! Скажи мне, что ты видишь то же самое, что сейчас вижу я. Пожалуйста, умоляю!

– Да, дружище, - ответил я, выдохнув эту фразу, - это, черт побери, все реально!

Дубина, кажется, прыгал от счастья за моей спиной. Я обернулся и увидел, как он скачет вокруг заливавшегося слезами радости Ягодки и чуть ли не верещит. Молчуну так же было сложно сдерживать эмоции: он стоял, подняв голову так, чтобы капюшон не мешал ему рассматривать поселение, и словно заколдованный, горящими глазами смотрел на лужайку, где прогуливались люди, бегали, резвясь, дети и бродили настоящие собаки и коты. Домашние собаки и коты! Я-то думал, что их уже не осталось! А ведь это только начало; мы еще даже не переступили границу поселения, но были настолько поражены тем, что оно собой представляло.

Пока мы ошарашенные стояли и глазели на дышавший жизнью цивилизованный городок, охранник прошел чуть дальше в парк и, помахав рукой, подозвал сюда двух пожилых людей, сидевших на лавочке, а потом пригласил нас войти на территорию поселения. Перешагнув символичную границу, где заканчивалась мощеная камнем дорога, и начинались вытоптанные тропы поселения, мы стали частью этого потрясающего общества.

Через некоторое время к нам не спеша подошли те двое пожилых людей, мужчина и женщина, которых подозвал к нам охранник. Они остановились рядом с нами, но заговорили не сразу, а несколько секунд улыбаясь смотрели на то, как мы, все еще не отошедшие от благоговейного шока, глазели, потеряв дар речи, на красочные дома, ухоженный парк и отдыхавших там людей, выстроивших это все своими собственными усилиями.

– Здравствуйте и добро пожаловать в последний оплот человечества!
– тепло и искренне сказала женщина и улыбнулась.
– Я Кейт, а это мой муж Ричард Хейнскли, мы главы этого чудесного городка. Вы, наверное, долго к нам добирались и хорошенько измотались?

– Не то слово, - ответил я, с трудом переведя внимание с поселения на эту миловидную, добродушную тетеньку.
– Мы шли сюда почти две недели, и припасов у нас осталось по минимуму. Не знаю, смогли бы мы добраться до этого места, окажись оно на сотню-другую километров дальше.

– Что ж, вы все же добрались, и мы с радостью приютим вас в нашем чудном городке.

– Да, можете чувствовать себя как дома, - добавил мистер Хейнскли, высокий седовласый мужчина в светлой клетчатой рубашке и белых брюках, - мы сейчас вас быстренько тут обустроим. Не переживайте, место у нас найдется.

– Ты можешь в это поверить, Вождь?
– спросил приглушенным голосом Дубина.
– Эти люди так добры к нам, что мне аж не верится! Это точно не сон?

– Успокойся, Дубина, - сдавленным голосом пробурчал я.
– И держи себя в руках.