Чтение онлайн

Каждый день до нас доводятся сведения о приспособленном под войну, хотя и «оборонном» военном бюджете; об оборонной промышленности; об армии, которой постоянно чего-то не хватает для поддержания готовности к войне; бездумно похваляемся пополнением бюджета от продажи за границу новейших вооружений; постоянно топчемся в «горячих» точках; разжигаем патриотический азарт в пределах проблемы о ротациях командного и личного состава в армии и на флоте; устраиваем нескончаемые воинские парады, чествования и награждения военных и бывших военных; не скупимся на обременительные для общества льготы, связанные с выполнением воинского долга. Перечисление можно продолжать и продолжать. Этакое что-то неумеренное, бескрайнее, безостановочное. Где всё перемешано и заблуждаются миром, сообща, уже давно и как бы навсегда отринув неустаревающие, прямо-таки слёзные истины:

Кто хочет войн – «верхи» или народ?

Правители иль граждане державы?

Ах, все хотят: ведь раз солдат идёт

Кровь проливать и ищет в бойне «славы»,

Идёт по принужденью, – он, солдат,

Не хочет не идти – идти он хочет.

А если хочет, кровью он объят

И званье человека он порочит…

И вот он – зверь такой же, как король,

Как президент, как все другие «люди»…

Отрадна человеку зверя роль,

Погрязшему в жестокости и блуде.

................................

Позорнейшее прозвище «герой»

Прославлено бесславными зверями.

Вокруг убийц гудит восторга вой,

Об их здоровье молятся во храме.

И груди их венчают ордена,

И, если «враг», в пылу самозащиты,

Изранит зверя, зверева жена

С детёнышем одеты, греты, сыты, —

На счёт казны, – за «подвиги» самца,

Убившего других самцов немало…

О морда под названием лица!

Когда б ты эти строки понимала,

О, ты бы не рядила в галуны

И в дорогие сукна строй военный,

Дав помощь тем, кто жить принуждены

Средь нищеты и скорби неизменной!83

Так, по-своему, поэт понимал формулу войны в первой четверти прошлого века.

Новые, последующие события придали ей содержание ещё более античеловеческое и устрашающее. Но несмотря ни на что косвенной пропаганде войны открыт простор, какого не знала история. Тематикой милитаризма «прошиты» несметные тиражи книг, исследования, диссертации, воспоминания, спектакли, оперы, фильмы, архитектурные ансамбли, песни, компьютерные и другие игралища; её можно обнаружить едва ли не в каждом выпуске почти всех СМИ. До основания истрёпано всё, что действительно могло бы служить на память и в назидание молодым и будущим поколениям.

Даже великая победа в битве с фашизмом до того истёрта и замята в бесконечном эфирно-печатном суесловии, в нескромных самовосхвалениях, что, кажется, уже впору спасать её от нас же самих. И государство и общество периодически буквально закатываются в излияниях признательностей участникам уже далеко отошедшей в прошлое военной эпохи, готовые прославить, кажется, даже вовсе не причастных к победе, но, как правило, отодвигая при этом на задний план деятельное сочувствие к родственникам и детям погибших.

Даже сотой доли такой чудовищно-всепроникающей, устремлённой в тупиковые дали «косвенной» пропаганды вполне достаточно, чтобы уронно воздействовать на человеческую психику, не говоря уже о тех случаях, когда ей придают воспитательный характер, что у нас имеет место повсюду и от самого младенческого возраста.

Что многое в трактовке войны не должно использоваться для её возобновления и повторения, хорошо было известно и много раньше последних мировых разборок. Почти две с половиной тысячи лет, к примеру, вот этим строчкам:

Прославлять себя победой – это значит радоваться убийству людей.

…Если убивают многих людей, то об этом нужно горько плакать. Победу следует отмечать похоронной процессией.84

Трудно с этим не согласиться. А исходя из масштабов доставшейся нам скорби, тут можно бы ещё, пожалуй, добавить, что если уж праздновать благоприятный исход, то всего лишь единственный раз – в конце лихой и трудной доли; и на том бы ставить точку.85

О мёртвых вечно думать мужам постыдно…86

И почти то же в «Песни о нибелунгах»:

О мёртвых веки вечные нельзя грустить живым.87

Почему же нас как магнитом тянет поступать «наоборот»? Знаем ли, что нам надо? Готовы ли были бы соблюдать запреты, если они ко благу? Пожалуй, нисколько; – может быть, изредка. И там, где сказано «нельзя», но не висит дубина, перенимая друг перед другом худшее, удовлетворяясь безнаказанностью, протаскивают «можно».88 – Не меньше, чем «косвенная» пропаганда войны, в состоянии принести вреда и зла национальная и религиозная нетерпимость или рознь. Закон о СМИ, а ещё и конституция (ч.2 ст.29) им также декларативно перекрывают дорогу. Но обратимся к жизни. Злоупотреблениям свободой массовой информации, а заодно и «обычной» информацией и на этих направлениях открыты все мыслимые пути.

Откровенным шовинизмом пропитаны многие телевизионные юморины Задорнова («Я – не понимаю!»). – Как и на протяжении многих предыдущих десятилетий оставляются без глубоких комментариев вызывающие действия правительства по развитию экономики в таком режиме, при котором «сливки» этнического «процветания» достаются пока только Москве и Санкт-Петербургу. – По всяким неосновательным поводам, а то и вовсе без них пользуемся такими словесными значками превосходства надо всеми народами и народностями России, кроме «главного», «самого-самого», как «русский дух», «русская тройка», «русский лес», «русская берёзка», «русское поле», «Волга – русская река», «исконно русская земля», «любить по-русски», «новые русские» и т. д. и т. п. – Для изощрений в имперском национализме изобретено и быстро пошло в ход словечко «русскость», аналоги которому в языках остальных народов и народностей федерации, а равно и зарубежья выглядели бы простым чудачеством и нелепостью одновременно (балкарскость, гольдскость, чувашскость, татарскость, комичность (?), голландскость). – Умиляемся при обнаружении очередной, придуманной в экстазе национального высокомерия «выраженности» «слабоумия» у чукчей, ущербности – по сравнению с русскими – у евреев89 (спесь тут заметно пошла на убыль под воздействием наслышек об израильском «рае»), американцев, англичан, грузинов, украинцев и т. д. – Как с писаною торбою общество и государство носятся с возрождённым национальным казачеством, якобы способным нас от чего-то защитить на юге, на Урале и в Сибири.90

Те же приёмы игнорирования узаконенных ограничений видны в повседневных делах, связанных с религиями.

Неостановимо влечёмся к православию, чьё враждебное отношение к иным конфессиям и жажда приобщения к светской власти провозглашаются патриархией РПЦ всё более открыто, причём при нашей отнюдь не только моральной поддержке. – Под знаком религиозного «ренессанса» РПЦ наращивает своё превосходство над другими религиями путём поражающих воображение затрат на реставрацию и постройку бесчисленного количества монастырей и храмов (для народа в целом православная вера обходится слишком дорого, что вряд ли оправданно в условиях всеми признаваемой нищеты). – Практически подавлено конституционное право россиян не исповедовать никакой религии, то есть право на атеизм (будто бы он всегда – воинствующий). – СМИ открыто выражают согласие на сращивание интересов православия с интересами официальной власти, чем последняя понуждается к существенным уступкам перед РПЦ – в ущерб остальным конфессиям.