Чтение онлайн

Лишь одного человека во всем зале не растрогала речь Флексона - это был Франц. Он читал какой-то документ и поднял голову только тогда, когда бурные овации, успокоенные стуком председательского молотка, возвестили о конце выступления защитника.

Халдан знал, что аплодисменты ничего не решают для суда, но если реакция публики отражала хоть малую толику чувств судьи, то за приговор можно было не беспокоиться.

– Даю слово обвинению.

Франц поднялся.

– Ваша честь, на основании материала, предоставленного суду скамьей присяжных, я вношу предложение отклонить обвинение в незаконном оплодотворении.

Радость Халдана улетучилась, как только он увидел, что адвокат с явной тревогой смотрит на прокурора.

– Разве это плохо?

– Что скажет защита?
– спросил Мэлок.

Защита в этот момент была занята беседой.

– Может быть, и хорошо. Но это очень необычное предложение, совершенно не в духе Франца. Это еще тот хитрец! Наверное, нашел что-нибудь в медицинском заключении.

– Но ведь он сослался на материал, предоставленный скамьей присяжных, заметил Халдан.

– Все верно. Но Глэндис виделся с девушкой. Он мог дополнить медицинское заключение, на что, как психолог, имеет полное право. Если он обнаружил у нее неудержимое либидо, то мог приобщить его к своему сопроводительному материалу.

– Защита, проснитесь!
– Мэлок начал выходить из себя.

Халдан вздрогнул, когда до него дошел смысл слов защитника, и его тревога усилилась, как только он вспомнил, что Глэндис называл Хиликс хитрой штучкой. Высказывал ли юный член Министерства только предположение, или у него уже тогда были какие-то сведения?

Флексон поднялся.

– Ваша честь, прошу дать мне пять минут для пояснения обвиняемому буквы закона.

– Что скажет обвинение?
– осведомился Мэлок.

Флексон повернулся так, чтобы его знак не видел судья, и показал прокурору один палец на левой руке и четыре на правой. Халдан быстро расшифровал этот знак: если Франц согласится, он успеет на первый заезд, а если нет, Флексон нарочно будет тянуть время, и прокурор не успеет даже на четвертый.

– Обвинение не возражает, - недовольно буркнул Франц.

Флексон занял свое место и принялся быстро делать заметки в блокноте.

– С юридической стороны дело обстоит так: если прокурору известно, что девушка нимфоманка, а я не заявлю протест, вы свободны. Тогда прокурор снимет обвинение против вас и возьмется за девчонку...

– Хиликс не нимфоманка!

– ...но если я не заявлю протест, а девушка окажется провокатором, то вам конец. Франц предъявит обвинение в государственной измене...

– Хиликс не может быть провокатором!

– ...а я не смогу ознакомиться с материалом, представленным скамьей присяжных, поскольку не заявил протест, когда прокурор в первый раз сослался на дополнительную информацию. Тогда легче найти на Аду огонь, чем доказать, что вы пали жертвой провокации. Полиция никогда добровольно не признается в тайном сговоре.

– Хиликс не нимфоманка и не провокатор!

– Еще бы! На этом и основывается хитрость Франца. Он понимает, что нам известно о том, что Хиликс не может одновременно быть нимфоманкой и агентом полиции. Тогда полиция не выпустила бы ее из участка.

Но если я заявляю протест, а она нимфоманка, с вами все кончено! Вас ожидает самый суровый приговор: ссылка на Плутон, так как ваши с ней приговоры взаимосвязаны, а девушка, как нимфоманка, отправится туда первой же ракетой. Вы будете невиновны, но избежать приговора будет невозможно, раз мы заявили протест, когда Франц собирался отклонить обвинение.

– Я был бы невиновен?
– спросил Халдан, совершенно запутавшись в дебрях закона.

– Обстоятельства, исключающие вину. Закон гласит: когда нимфоманка, или, как мы говорим, "закоренелая распутница", наметит себе очередную жертву, пусть даже это здоровый мужчина, способный отличить добро от зла, его участь предрешена.

– Но почему Плутон? Почему государство не пошлет туда обыкновенных проституток?

– Проститутки психически ломаются в каторжных колониях. Клиенты там озверевшие, грязные, развращенные дегенераты - как раз подходящие партнеры для нимфоманок.

– Плутон не место для восемнадцатилетней девушки!

– Вы правы, - согласился Флексон, - разве что ей нравятся озверевшие и вонючие извращенцы, но она не моя клиентка.

– Если меня сошлют на Плутон, я смогу с ней видеться?

– Раз в неделю и не больше пяти минут, но вам пришлось бы выстаивать длинную очередь... Если я не заявлю протест, а прокурор предъявит обвинение в государственной измене, мы, конечно, сможем защититься. Согласно кодексу нарушение генетических законов само по себе не свидетельствует об измене. Нельзя исключить, что вы с девушкой переступили законы в личных целях, вовсе не стремясь к свержению государственного строя. По понятным причинам вы даже не выходили вместе из квартиры, так что вообще трудно говорить о подрывной деятельности.

Халдан задумался. Он знал, что Хиликс много читает. Для девушки, отлично знакомой с работами Фрейда, юридические учебники были бы развлекательной литературой. Она могла изучить законы настолько, что из любви к Халдану симулировала нимфоманию, желая спасти его от наказания. Он не мог принять такую жертву.

– Заявляйте протест.

– Дайте закончить... Если я не заявлю протест, а вы пали жертвой провокации, нам конец. Вас даже не подвергнут стерилизации, просто отправят на Ад... Как говорят студенты-юристы, зачем стерилизовать труп... С одной стороны, я готов принять версию о нимфомании, грех не использовать такой шанс, хотя, если я ошибусь и девушка окажется полицейским агентом, можно считать - провокация ей удалась.

С другой стороны, многое говорит за то, что она действительно агент полиции, значит, надо немедленно заявлять протест, иначе я так никогда и не ознакомлюсь с материалами присяжных.

Флексон никак не мог принять решение.

– Она может оказаться и нимфоманкой, слишком уж быстро забеременела. Это свидетельствует о любовной лихорадке, бурном стремлении удовлетворить страсть. Однако, читая ваши заметки, я пришел к выводу, что вами занимался мастер своего дела, а это в свою очередь говорит о том, что вы пали жертвой полицейской провокации. Кроме того, мне известно, что она лгала вам, но это не доказывает ни наличия нимфомании, ни сотрудничества с полицией.

– Вы хотите уверить меня, что Хиликс обманщица?

– Нет. Просто пытаюсь найти истину. Даже на основании тысячи правдивых ответов я не назову никого честным человеком, а вот одного случая лжи достаточно, чтобы до конца жизни слыть обманщиком. Вы мой клиент, и скажу честно: при всех своих недостатках вы немножечко наивно честны. Поэтому я никогда не назвал бы вас лжецом.

– Я что-то не понимаю, куда вы клоните.

– Разбирая ваши записи, я сходил в библиотеку и заглянул в "Полное собрание стихотворений Файрватера-1". Девушка сказала правду о том стихотворении из четырех строчек с длинным названием, а вот "Плач звездного скитальца, вынужденного остаться на Земле" я спокойно нашел на четвертой странице этой книги.

– Может, в ее экземпляре не хватало страницы?

– Поэтесса, к тому же много читающая, должна об этом знать. "Плач..." встречается во всех антологиях, которые есть в публичной библиотеке.

Однако наше время истекает. Решение зависит от вас. Если мы заявляем протест, а Хиликс нимфоманка, нам конец. Если мы не заявляем протеста, а Хиликс провокатор, нам опять конец... Ну так что? Нимфоманка или провокатор?

Халдан, ошеломленный замысловатостью закона и пораженный аналитическим мышлением Флексона, попросил: