Чтение онлайн

Ворон с матами вылетел из зала как раз в тот момент, когда Алиса вышла в коридор. Быстро оценив ситуацию, завидев за спиной у парня выползшую из комнаты Ташу, она взяла его за руку и молча повела в освободившуюся спальню. Одна бы сейчас точно заснуть не смогла, а мысль сама по себе была крайне заманчивой. Тем более, благоверный пропадал последнюю неделю, и засыпать в одиночестве, даже без возможности позвонить, до сих пор было просто невыносимо.

Без церемоний стащив с Ворона рубашку, Алиса стояла так ещё с минуту, просто разглядывая его тело, выискивая новый порез или рану, которые он имел привычку скрывать, а потом утащила на кровать. Требовательно прижалась спиной, сворачиваясь калачиком, и затихла, глядя из-под полуопущенных ресниц на белую ткань наволочки. Сквозь дремоту ещё осознавала какие-то мягкие прикосновения, может даже поглаживания, но никак не реагировала. Один только раз устроилась поудобнее и отрубилась.

— Лёх, я домой съезжу. — Таша заглянула на кухню. — Мне надо.

— Я с тобой.

— Нет. — Она решительно замотала головой. — Не надо.

— Не спорь. — Парень поднялся на ноги. — Хотя бы до метро доведу. Потом позвонишь, как обратно — встречу.

Таша даже не стала спорить, что хотела бы на самом деле остаться у себя дома. Только еле заметно кивнула, дождалась, пока он влезет в берцы, а потом они покинули квартиру.

Они шли молча. Он — изредка озираясь, а она — сунув руки в карманы толстовки и глядя себе под ноги. Слёз, на удивление, больше не было. Только пустота, прямо как три года назад. И Таша опять стояла в метро, смотрела на рельсы и надеялась, что всё будет как в прошлый раз — девица шлюховатого вида подойдёт и скажет:

— Прыгай.

А она не прыгнет. Поедет с ней, выскажет все мучающие мысли по дороге к таинственным Лёхе и Дикому.

Сейчас Таша ждала поезд в обратную сторону и подбирала слова оправданий перед бабушкой.

— Ты только не пропадай, — строго сказал друг, обняв на прощание. — Не смей пропадать. Собери вещи и сразу обратно. Если надо — я Павловне позвоню.

Таша нервно кусала губы, выпадала из реальности и плохо помнила, как спускалась в подземку. Потом — четыре станции как одна, и ровно четырнадцать минут до дома. Поднималась на пятый этаж точно на эшафот — каждый шаг отдавался эхом в стареньком подъезде.

Бабушка встречала её на кухне. Полноватая женщина с умными глазами, закутанная в платок. Сидела за столом, только повернула голову, когда Ташка проскользнула в комнатку и остановилась у раковины, сжимая лямку рюкзака.

— Где была?

— У Егора. — Голос дрогнул.

Глаза женщины недовольно сощурились.

— И как он поживает?

По шее пробежала судорога. Плечи напряглись, ключицы ещё сильнее выступили под кожей, и посмотреть на бабушку Таша не смогла. Ответить тоже. Лучше бы чутко чувствующая всё Дарья Павловна ругала её последними словами — хоть дрянью, хоть шлюхой. Один раз было, она потом долго ещё извинялась, говорила, что перегнула палку. А сейчас Таше просто хотелось скандала до слёз, до обиды, до боли, чтобы заглушить другую, совершенно невыносимую.

— Что молчишь?

— Никак не поживает, — выдавила девушка, всё же посмотрев на бабушку. — Никак.

Бабушка будто осела, разом передумав выяснять отношения. Как бы плохо к друзьям внучки ни относилась, уж точно не желала их смерти. Да, они были группой подозрительных личностей, особенно этот самый Егор — Павловне вечно казалось, что он Таню портит, нагло пользуется доверчивым характером, но была в корне не права. Помимо того, что той самой «Тани» уже не существовало. Наивной Таша перестала быть давно.

— Ты в порядке?

— Всё нормально, — Ташка улыбнулась. — Он оставил квартиру мне, так что нужно пожить в ней хотя бы месяц. Ну, знаешь, правила, бюрократия... Всё хорошо. Я буду тебе звонить.

Врала бессовестно. Дикий оставил своё жилище не только ей, а всем. У каждого из членов компании было написано завещание на собственное имущество. Они понимали, где живут и как, понимали риски, а теперь затея, придуманная по пьяни, себя оправдала. Не она бы, так квартиру оттяпало бы государство и продало на торгах подороже или отдало госслужащему в местной администрации.

Женщина заторможено, рассеянно кивнула.

— Тебе помочь собрать вещи, солнышко?

— Я сама, — поспешно ответила девушка и под удивлённым взглядом ретировалась в комнату. Уже там, в темноте задёрнутых наглухо штор, она дала волю эмоциям, так прочно засевшим в глотке. Таше ужасно хотелось достать заветное лезвие и, если не вскрыться тут же, прямо на кровати, то хотя бы оставить парочку глубоких порезов. А взгляд Дикого — осуждающий, грустный, — останавливал.

Алиса тоже будет шипеть змеёй, хватать за руки и ругаться. Подруга обязательно проверит запястья, как Таша вернётся. Или приказным тоном отправит в ванну, заставит показать остальное тело.

«Это не выход, — раздавалось колоколом в голове, пока Таша сбрасывала вещи в потрепанную спортивную сумку, давилась слезами и сдерживалась от крика, — не выход, не выход, не выход...»

— Я вам её не отдам! — Пожилая женщина спрятала маленькую девочку себе за спину. — Тебе на неё всё равно, так не губи ребенку жизнь!

Её собеседница, высокая и худая девушка, всем своим серьёзным видом напоминающая учителя, поджала красные губы, скосила взгляд на девочку и картинно вздохнула.

— Забирай. Я откажусь, оформлять опеку сама будешь.

Женщина облегчённо прикрыла глаза, тут же встрепенулась. Сова — такую ассоциацию у девочки вызывала бабушка. Большая, но не толстая — большая и тёплая, в свободных одеждах. Плечи покрывала самая настоящая, непривычная взгляду шаль.

— Мама?

Девушка отвернулась, скрылась в комнате. Разговор происходил в коридоре квартиры с хорошим ремонтом. Белые стены, строгая мебель — никакого уюта, сплошной комфорт, если его можно было так назвать. Девочка недоумённо моргнула, подняла голову и вгляделась в морщинистое лицо.

— Куда пошла мама?

Ей было шесть лет, и она была достаточно умной, чтобы понять, что именно произошло, но в доверчивом детском сознании не было места для мысли о предательстве. Непроизвольно текли слёзы из больших серо-голубых глаз.

— Не бойся, милая, всё хорошо, — пожилая женщина присела рядом, извлекла из сумки платок и принялась вытирать девочке слёзы. — Всё теперь будет хорошо, Танечка. Ты только не бойся. Сейчас мама соберёт вещи и мы навсегда уедем. Ты их больше не увидишь.

Танечка хлюпнула носом, насупилась. Через десять минут вернувшаяся девушка пихнула в руки бабушке спортивную сумку и молча открыла входную дверь магнитной картой. На дочь даже не взглянула. У Ксении, как её звали, всегда были дела поважнее. Но потом Таня забудет. И её имя, и отчима со старшим братом, и эту квартиру. Даже плохо будет помнить, как её мама выглядит, и «мамой» будет называть Дарью Павловну.

Таня уехала из квартиры с хорошим ремонтом в старую панельку в другом городе. Долго приспосабливалась к новой среде обитания, да и в принципе после этого стала ребёнком замкнутым. У неё было два друга — бабушка-Сова и ненастоящий кот Себа со сбоем в программе. Новая модель, которую каким-то ветром занесло в их район, когда девочка шла со школы. Такие даже умели говорить, но Себа не умел. Букву «н» в имени новой хозяйки заменял на шипящий звук сломанной системы, и получалось то ли «Таса», то ли «Таша» — от раза к разу. Потом кот сломался окончательно, перестал даже передвигаться, и пришлось выбросить его в мусорку. От него у девочки осталось только странная симпатия к тому, как устройство её называло, и она начала представляться всем Ташей. Дарья Павловна такое не особо одобряла, но в итоге смирилась — чем бы дитё ни тешилось, как говорится.