Чтение онлайн

– Могла, – я был беспощаден. – Ведь куда-то она пропала. Исчезла после звонка Вам. Может быть, авария – это лучшее, что могло с ней произойти… Лежит сейчас в больнице, избежав более серьёзной опасности.

Я услышал, как за моей спиной, негромко охнув, рухнул на пол обессилевший отец. «Ещё мне этого не хватало», – подумал я, сообразив, что Бершадский слышал весь наш разговор до последнего слова. Ну да, ну, перегнул я палку. Я же не для себя стараюсь, для дела. Что ж нынче за мужик пошёл? Кисейная барышня, да и только. Только вот барышни ведут себя сегодня покруче здоровых мужиков. Я поспешил распрощаться с Ксенией, заверив её, что непременной буду держать её в курсе событий. Помог подняться пришедшему в себя мужчине. Он снова присел на краешек дивана, опустил голову и тихо спросил:

– Вы узнали что-нибудь?

– Нет, пока только приблизительное время её последнего разговора с подругой. Они общались последний раз вчера, около десяти вечера. Элина направлялась в Разлив на мероприятие, где её и поджидали Ксения и компания, – я говорил нарочито спокойным голосом, в надежде на то, что моё спокойствие предастся Бершадскому. В любом случае, что бы они там не набедокурили, сейчас мне не нужны истерики и инфаркты. Возможно, мне ещё может пригодиться помощь отца. Я набрал номер Петроградского РУВД, выискав его в Интернете без особых проволочек:

– Дежурный слушает.

– Утро доброе! Сергеев, городская прокуратура беспокоит. У вас были сегодня серьёзные аварии? Странные какие-нибудь случаи на дорогах?

– Вообще-то, случаи на дорогах к нам не поступают. Это же прерогатива гибэдэдэ… У них и вся информация о происшествиях на дорогах. Мы на дорогу выезжаем только на трупы, да и то, если они связаны не с обычной аварией, а с каким-либо преступлением…

Зря он мне это объяснял. Всё я знал. И про ГИБДД, и про субординацию, и про порядки расследования дорожно-транспортных происшествий. Но я также знал, что Элина из Петроградского района вчера вечером выехала, пересекла Приморский район, намеревалась въехать в Курортный, где у неё должно была состояться некое мероприятие, но то ли не въехала, то ли с ней по дороге что-то произошло. Хотя, с чего это я взял, что она не въезжала на территорию Курортного района?

– Что с происшествиями за вчерашний день и сегодняшнюю ночь? – вопрос был, скорее всего, для моего собственного спокойствия.

– Два убийства. Вечером около одиннадцати и ночью в два часа.

– Подробней, будь бобр!

– Подробнее, если честно, не в курсе. Знаю только, что оба – в чистом виде, бытовуха. Ножевые… Все по пьянке. Вечером два синяка водку не поделили, ночью две бабы – мужика. Все сейчас в отделении. Ну, в смысле, кроме тех, которые в морге прохлаждаются, – дежурный плотоядно хихикнул, видимо, наслаждаясь собственной шуткой.

Мне было, увы, не до смеха. Я нашёл в рабочем списке телефон Петроградского ГИБДД, набрал номер. Усталым голосом – отольётся тебе ещё, Сергеев, бессонная ночь – поинтересовался, не было ли за ночь происшествий с «маздой» икс восемь. Дежурный бодро отрапортовал, что ничего подобного за ночь не произошло. Перекрестившись, произвёл те же манипуляции с Приморским районом. Тот же эффект. Ничего из ряда вон. Никаких убийств, тем более – убийств девушек. Аварий со смертельным исходом или с тяжёлыми травмами – не было. Остался Курортный район. Дежурному позвонить или смежникам сразу? Выбрал первое:

– Курортное РУВД. Дежурный слушает, – сонный голос, что неприемлемо на посту.

– Сергеев. Городская прокуратура, – представился я. – Какие происшествия за ночь, доложите.

– В Разливе двойное убийство в ресторане…

– Чего?! – я даже растерялся.

– Ресторан «В последний путь». На национальной почве. Двое русских против пятерых дагестанцев, – в голосе дежурного слышалась неприкрытая ксенофобия, которую я при всём желании поощрять не мог.

– Дежурный, представьтесь, как положено.

– Младший лейтенант Эскинд…

Тьфу ты, ну ты!.. Ископаемый! Как ты только выжил, как ты спасся с такой фамилией? И туда же, националист, твою мать…

– Младший лейтенант Эскинд! Дагестанцы – это такие же жители России, как и мы с Вами. Посему, такие же хм-м… русские, как мы с Вами. И нам с Вами должно быть понятно, что драка со смертельным исходом не всегда является преступлением на национальной почве. А кто кого, кстати?..

– Два – ноль в нашу пользу, – обрадовано отрапортовал младший лейтенант Эскинд.

– Ну и то ладно… Оружие убийства?..

– Два кастета.

– Ну, ё-моё!.. У нас что, в тюрьмах день открытых дверей? – когда-нибудь меня уволят из прокуратуры и из органов вообще за нарушение субординации, и будут, безусловно, правы. Слишком много я стал себе позволять. Сейчас я должен был одёрнуть дежурного, прочитать ему познавательную лекцию о, совершенно не присущей мне самому, толерантности, отчитать за доклад не по уставу, и ни в коем случае не задавать ему провокационных вопросов. Почему-то не смог. Перезвонил в Курортное отделение ГИБДД, устало задал всё те же вопросы о ночных происшествиях. На мой вопрос о «мазде» прозвучал глухой ответ:

– «Мазда» эр-икс восемь чёрного цвета номерные знаки К 049 ТУ… Авария в районе Тарховки со смертельным исходом…

Что в этой Тарховке, магнитная аномалия, что ли?! Кировский убит в Тарховке, теперь эта «мазда»… Можно даже не выяснять, кто был за рулём. И так всё ясно. Произносить свои домыслы вслух я не стал, опасаясь за Бершадского. Попросил дежурного:

– Подробности можно?

– Да, конечно. За рулём была молодая девушка, – сухое протокольное изложение превратилось в обычный рассказ, – Элина Бершадская, восемнадцати лет. Там довольно крутой поворот есть, если скорость не сбросить, то можно и не вписаться. Скорее всего, не справилась с управлением, судя по всему, в поворот она вошла, не снижая скорости. У нас там за поворотом электронный радар стоит. Он показал, что она шла на стольнике. На самом-то деле, невеликая скорость. Конечно, с серьёзным превышением. Это ж населённый пункт, там шестьдесят… Знаки ведь все висят. Так они ж плевать хотели на знаки! – пожаловался дежурный. – Гоняют, как сумасшедшие. А девчонка, видать, первый год за рулём. Хахаль, небось, подарил тачку, и права вместе с ней… Опыта нет. Может, по прямой и справилась бы, а на повороте скорость не сбросила, так и вошла на стошке… Заносить стало, судя по всему… Она, может, и хотела вырулить, но новичок… Там и опытные водилы, бывают, вылетают. Но там ни оврага, ни канавы, в этом месте даже бордюра нет. Она вылетела на газон, прямиком, через всё поле, пропахала землю и со всей дури – в столб! Машина вдребезги… Её буквально на столб намотало. Ни подушки, ни ремень не спасли. Это тот случай, когда ремень может быть лишним. Не пристегнись она, сев за руль, может быть, и осталась бы жива… Чёрт его знает! Наши на выезде, когда осмотрели место происшествия, вообще сказали, что она за рулём заснула. Но там эксперт надрывается сейчас, – опомнился вдруг дежурный, – он определит же…

– Где сейчас машина?

– Так там же, на месте аварии. Там сотрудники полночи колдовали. Не знаю, чем закончилось.

– А водитель? – я намеренно подбирал слова, чтобы снова не привести Бершадского в бессознательное состояние.

– Водитель в морге, – удивлённо ответил гаишник.

– Из РУВД группу вызывали?

– Да нет. А зачем? Это же просто авария, ничего сверхъестественного. Ну, разбилась девчонка, бывает… – философски заметил дежурный, – Если вашего брата, следователя, дёргать на каждую аварию с летальным исходом, то у вас времени на убийц и карманников не хватит.

Ишь, заботливый какой! Радеет за безопасность граждан. Что-то, мне показалось, не складывалось в его повествовании. Вот только что именно, я никак не мог уловить. Эх, был бы я знаменитым сыщиком с мировой славой. Я бы сейчас весь разговор, предварительно записанный, слушал бы уже по второму разу и, скорее всего, понял бы, что не сходится. Прокручивал бы запись вперёд-назад и ловил бы нужный момент, который мне так не понравился. А сейчас просто мучительно морщил лоб, прислушиваясь к болтовне гаишника. Что-то не так… Что-то мне не понравилось… Что?! Что-то щёлкнуло в мозгу, и я прервал философствование дежурного: