Чтение онлайн

Лупе что-то грустно пробормотала на испанском. Насколько Мина поняла, она не рассказала детям о случившемся с Марио.

– Когда вы слышали о нем… в последний раз? – спросил мистер Ким.

Вместо ответа Лупе разрыдалась. Мистер Ким достал из кармана платок и передал ей. Вторая девочка, без ребенка, и мальчик бросились к матери, обняв за плечи и уткнувшись личиками ей в спину.

Мистер Ким и Мина неловко опустили глаза на стол. Мельком взглянув на детей, обнимающих мать в попытке утешить, Мина почувствовала, как надрывается сердечная струнка, которую она так старательно игнорировала.

– Мне жаль, – выговорила она по-испански и повторила: – Ло сиенто.

Эту фразу Мина узнала от Гектора и Консуэлы.

Тщательно вытерев слезы, Лупе глубоко вдохнула через рот. Дочка убрала прилипшие к лицу матери волосы и поцеловала в лоб с такой нежностью, что у Мины в груди поднялась волна жара, а из глаз полились слезы. Взгляд мистера Кима задержался на ней.

Теперь он знал о ее горе – она тоже кого-то оплакивала, кого-то из семьи.

На следующей неделе Мина сидела на диване в гостиной Лупе бок о бок с мистером Кимом, хозяйка подала им бумажные тарелочки с остатками шоколадного торта в радужном конфетти. Вчера у ее старшей дочери был день рождения. Теперь две девочки носились по маленькой гостиной, колотя друг друга гелиевыми воздушными шариками, в то время как мальчик лет шести держал на коленях младенца.

Утром из следственного изолятора позвонил Марио. Описывая разговор, Лупе складывала ладони в молитве и возводила глаза к небу, благодаря Господа; по ее смуглым щекам катились слезы. Наслушавшись страшных историй о взятках, избиениях и даже убийствах, она радовалась, что сын жив.

Мине было знакомо чувство вины, которое, наверное, испытывают все родители, потерявшие своего ребенка, независимо от возраста или обстоятельств. Вина как бесконечная отвесная стена, гладкая от бесчисленных попыток на нее забраться. Порой можно ухватиться за счастливые воспоминания о детском смехе, звонком голоске, поцелуе в щеку, можно даже подтянуться чуть выше, однако падение неминуемо. Стена вины никому не дает передохнуть.

Сев в фургон рядом с мистером Кимом, Мина поинтересовалась:

– Лупе уже знает, как долго Марио продержат в следственном изоляторе?

– Нет, могут пройти недели и даже месяцы. – Мистер Ким несколько раз провернул ключ зажигания, двигатель лишь издал полузадушенный звук. – Я поговорил с мистером Паком о том, чтобы дать ей работу в магазине.

– О, здорово.

– Пока она будет на работе, за детьми присмотрит племянник, живущий рядом. – Он вновь попытался завести машину. На этот раз двигатель недовольно заворчал, но заработал. – Будет тяжело, зато небезнадежно.

– А сами они в опасности? Их могут депортировать?

– Несомненно.

За окнами мелькали велосипедисты, светоотражатели на колесах сверкали в темноте, как маяки. Мина вдруг задумалась о том, что делают остальные жители города для выживания. Сколькие из них прозябают в тени, как она, и у скольких похожие истории? На что готовы люди ради того, чтобы пережить жестокие удары судьбы, которые им уже не изменить? Для многих за рубежом Америка кажется единственным выходом – не решением проблем, а надеждой, живой и пылающей.

Вот только Мине иногда казалось, что она живет во лжи.

– Отвезти вас домой? – спросил мистер Ким, прервав ее размышления. – Или обратно в магазин?

– О! Вы едете в магазин?

– Мне не нужно, я поеду домой и могу вас подвести.

– Хорошо, тогда… даже не знаю.

– Мне не сложно вас подвезти.

– Тогда… если вас не затруднит, да, пожалуйста. – Мина не решалась назвать свой точный адрес без явной на то причины. – Я живу рядом с Уилтоном и Олимпиком. Вам далеко?

– Вовсе нет.

– Я могу доехать и на автобусе.

– Не беспокойтесь.

Мина показала поворот направо – на темную, обсаженную деревьями улицу, где стоял ее дом. Ей стало неловко, оттого что она находится в машине наедине с мужчиной, – как бы хозяйка или миссис Бэк не увидели их и не подумали чего дурного.

Хотя что в этом дурного? Что постыдного в том, чтобы встречаться с мистером Кимом или кем-то еще, если уж на то пошло? Мина – взрослая женщина и имеет право распоряжаться собственным телом. И все же сердце в груди бешено колотилось. Возможно, она просто боялась брать от этой жизни большего – больше чувств, больше радости, больше удовольствия, – зная, что все это может быть отнято в любой момент, а ей придется продолжать жить. Достаточно ли она сильна для этого?

– Остановитесь через пару кварталов, – указала она. – Вот здесь.

Мистер Ким припарковался перед ее домом, ни в одном окне не горел свет. Должно быть, все уже легли спать.

– Спасибо, – поблагодарила Мина.

– Не за что. – Его руки по-прежнему лежали на руле, взгляд был устремлен вперед. Она заметила, как нервно дернулся кадык на его шее. Он будто бы вспотел.

Когда она открыла дверцу, мистер Ким вдруг выпалил:

– Не хотите… как-нибудь поужинать вместе?

– О, нет, нет, спасибо, – натянуто улыбнулась Мина, выпрыгивая из фургона.

– Вы ведь не замужем, правда?

– Нет, просто…

– Просто хотел спросить, – поспешно кивнул мистер Ким, поджав губы. – Спокойной ночи.

Мина захлопнула дверцу, помахав на прощание, и пошла по разбитой подъездной дорожке к дому, боясь оглянуться – он, скорее всего, следил за тем, чтобы она благополучно вошла внутрь. Закрыв за собой входную дверь, Мина бросилась в свою комнату.

Включив свет, она упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

Ей нравился мистер Ким – его вежливость, великодушие, его теплая улыбка, гладкая кожа рук, густые черные волосы.

Только кому она нужна, кто захочет встречаться с ней – вдовой, потерявшей ребенка? По ее представлению, она испорченный товар. Слишком много работы придется проделать, чтобы подготовить себя к отношениям. Кроме того, Мина не могла позволить себе снова кого-то потерять.

Всю ночь она ворочалась без сна, думая о мистере Киме, о Лупе, о ее детях, о Марио и снова о мистере Киме. Сознание, как уличный фонарь, горело ровным светом до самого утра, пока не послышалось пение птиц, а небо не окрасилось в фиолетово-желтый – цвета свежего синяка. Тогда Мина наконец провалилась в сон.

После этого Мина мельком видела Лупе в супермаркете, она раскладывала товары на полках, как Мина, когда только устроилась на работу. Они махали друг другу или улыбались и здоровались, молча признавая существование некой общей тайны, возможно, слишком значительной, даже опасной, чтобы обсуждать. Мине отчаянно хотелось расспросить ее о Марио, но она не знала, как это сделать.

Она и раньше хотела выучить испанский по многим причинам, а теперь их стало еще больше. Как бы изменились ее чувства и мысли, если бы она могла произнести их вслух? Если бы она могла их услышать? Если бы их услышал тот, кто тоже мог их понять? Из-за того что Мина говорила только на корейском, мир снаружи и внутри казался ограниченным несколькими людьми, с которыми она разговаривала каждый день, или людьми из церкви, которым она не могла полностью доверять. Как бы изменилась ее жизнь, если бы появилось больше людей, с которым она могла бы разговаривать?