Чтение онлайн

— Я люблю тебя, — в который раз прошептал ей на ухо. Но ответа не услышал, как и раньше. Она лишь улыбнулась, встала с постели и подошла к окну. Гибкий стан при свете луны манил ещё сильнее. Она долго молчала.

— Анхель?

— Завтра, — в её голосе послышалась сталь, — ты убьёшь всех, кто появится у тебя на пути.

Сердце упало куда-то вниз.

— Ч-что? — я попытался подняться, но тело будто сковали тяжелейшие оковы.

Женщина обернулась и начала двигаться ко мне. Когда её лицо осветили зажжённые свечи, я ужаснулся. Это была не та красавица, которой признался минуту назад в своих чувствах. Черты стали резкими, угловатыми. Вместо пухлых губ, которые так приятно было целовать, теперь кривились в усмешке две тонкие линии.

— Кто ты?!

— Твоя любовь, — она поцеловала меня, но уже совершенно иначе. Холодно, настойчиво, безразлично. Я почувствовал озноб и стал проваливаться во тьму. — Теперь ты будешь послушным мальчиком и сделаешь мне приятно. Дальше пришло забвение.

Первое, что почувствовал, приходя в сознание, был спёртый воздух с примешанным резким запахом мочи. В висках пульсировала боль, не позволяющая открыть глаза. Демоны, где же я? Совершенно ничего не помню. Попытался встать и услышал звон цепей. Слишком близко. Найдя в себе силы, разлепил веки и увидел на своих запястьях кандалы. Что? Резко поднялся на ноги, но головокружение заставило вновь сесть.

— Очнулся? — послышался рядом знакомый, но почему-то мертвенно спокойный голос.

Я осмотрелся и увидел справа, за железной решёткой, стоящего Родогарна, скрестившего руки на груди. Его лицо было бледным, как у трупа.

— Гарн, что… по каким таким заслугам я в тюрьме, да ещё и на цепь посажен?!

— Лекарь говорил, что, очнувшись, ты сначала ничего не будешь помнить.

— Что я должен помнить? Началась война. В ночь перед наступлением я был с Анхель, а потом…

— Ну же, Магс, что же случилось потом? — я точно уверен, что послышался скрип зубов.

Не помню. Пустота. Чистый лист.

Внезапно я увидел лицо Анхель, но оно было чужим. Черты, вызывающие отвращение, глаза, в которых плескалась злость, тонкие губы. Она что-то говорит… Вспомнил. «Теперь ты будешь послушным мальчиком и сделаешь мне приятно». Что я должен был сделать? В памяти всплывают другие слова: «завтра ты убьёшь всех, кто появится у тебя на пути».

Нет! Не может этого быть!

— Скажи, наконец, чем закончилась война? Я сделал нечто ужасное?!

— Да, — прозвучал вердикт.

В памяти возник Грисард: он кричит, машет руками, пытаясь донести до меня что-то важное. Я не понимаю слов. Потом вижу его чистые глаза, в которых живёт надежда, но через секунду она гаснет вместе… вместе с жизнью. Теперь потускневшие глаза цвета моря смотрят в никуда… почему?

— Где он?! Где Грис?!

— Мёртв. Ты убил его, — эти слова заставили сердце бешено забиться. Мир уменьшился до размеров тюремной камеры. Стало нечем дышать. Я глотал воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Нет! Я не мог! — кричал я, мечась, как зверь в клетке.

— Ещё перебил половину нашего войска. Твоя ненаглядная оказалась паршивой овцой, но умудрённой опытом и наделённой силой. Она приворожила тебя и внушила, что бы ты убил… — он замолчал, отвернувшись на несколько секунд, — всех. А Грис пытался помешать тебе. Не смог. Заклинание этой стервы было высокого уровня. Ты не видел перед собой лиц, не мог противиться её воле. Поэтому, разобравшись во всем, суд пришёл к выводу, что ты не виновен. Тебя оправдали и завтра выпустят. А Анхель поймали. Её головка ещё вчера слетела с плеч.

— Я виноват. Я должен был понять, — шептал я сам себе, сидя в углу на полу, держась руками за голову. Казалось, я лечу в пропасть.

— Ей было больше пятисот лет. Ты не мог.

На следующий день меня выпустили, и я сразу поспешил туда, где был похоронен мой друг. Стоя на коленях у могилы, я молил о прощении, которое никогда не дам сам себе.

Так произошёл случай, во второй раз изменивший мою жизнь в корне.

Магнус

Повисла долгая гнетущая тишина. Я не мог вымолвить и слова. На долю секунды показалось, что меня оставили в комнате одного со своими демонами, но это было ошибочным предположением. Родогарн стоял, облокотившись спиной о подоконник, отвернув взгляд в сторону. Бледный, опечаленный и выбитый из колеи. Как тогда…

— Зачем? — еле слышно промолвил он и замолчал. Потом посмотрел на меня глазами, в которых я увидел боль и злость. Но злился он не на меня, а на имя, слетевшее с моих губ после веков молчания. — Зачем ты произнёс его?

Что ему сказать? Я сам ещё толком не понял.

— Не знаю.

— Не лги! Вот так сидел и ляпнул?! — зашипел он, подходя ближе.

— Да. Возможно. Не знаю. Тебе пора. На сегодня с нас хватит разговоров, — я встал, подошёл к двери и открыл её. — Прости, но я не хочу продолжать.

— Не увиливай! Что с тобой происходит?

— Гарн, когда я сам пойму, сразу поделюсь с тобой. А сейчас не могу объяснить. Когда-нибудь, но не сейчас. Пожалуйста.

Он смотрел на меня с негодованием. Я видел в его глазах переживание.

— Упрямый, как стадо регарн! Драхс с тобой. Пытать не собираюсь, но я не забуду эту тему. Выбью из тебя всё позже, — он вышел, открыл портал, но обернулся. — Спокойной ночи без кошмаров, друг.

— И тебе спокойной.

Родогарн исчез в огненной ряби проёма.

Затянувшееся тучами небо разразилось дождём. Вдохнув свежий воздух, я захлопнул дверь и хотел спуститься в подвал, но услышал сверху шум. Что-то упало. Решил, что нужно проверить, всё ли там в порядке.

Дверь в спальню была приоткрыта. Надеюсь, сон Евангелики наш разговор не потревожил. Уж его-то ей точно не следовало бы слышать… Войдя в комнату, я осмотрелся. Предмет беспокойства лежал на полу рядом со шкафом бесформенной кучей. Им оказались брюки с ремнём и прикреплённой к нему пряжкой. Никогда эта женщина не научится вешать вещи внутрь. А ведь главная функция шкафа как раз в этом и заключается.

Подошёл, взял штаны и повесил обратно на дверцу, краем глаза уловив движение со стороны кровати. Вот зачем я всё это делаю? Неужели разбудил? Когда обернулся посмотреть, не проснулась ли она, пришло облегчение. Евангелика спала, ровно и бесшумно дыша.

Я невольно стал смотреть на её лицо, повёрнутое к окну. Такое умиротворённое, спокойное и… красивое? Да, наверное, это подходящее слово. Тонкие восходящие брови, одну из которых она приподнимает, когда с чем-то не согласна. Смотрится прямо-таки умилительно. Небольшой курносый нос возвышается над пухлыми губами. Волосы, которые порыжели ещё больше, утрачивая прежний цвет, раскиданы по подушке. Почему так хочется к ним прикоснуться, как тогда, днём?