Чтение онлайн

— И если сможете, значит, это ментальная атака, иллюзия, — Геб наконец — то понял принцип.

— Именно так, — я схлопнула чары светляка. — Поэтому выбираешь якорь и потом в любой ситуации несколько раз делаешь проверку. Это должно быть отработано до уровня навыка. Проверяешь — реальность или нет. Реальность или нет, тогда когда — нибудь это сможет спасти жизнь тебе и твоей команде…

— А как «закрыть» воспоминания?

— У тебя действительно есть что прятать? — Геб помедлил, но кивнул положительно. — Можно ставить обманки — делаешь специально много дверей, на которые навесишь кучу замков, пока будут взламывать — ты поймешь. Либо так же использовать сигнальные якоря. Но тут…, — я помедлила, подбирая слово, — это должны быть очень болезненные воспоминания. Точкой фокуса являются эмоции. Страшные, неприятные, отвратительные. Якорь ставят ни пике эмоциональных состояний. Тогда, когда менталист пытается считать воспоминания, при срабатывании якоря ты будешь испытывать полный спектр этих эмоций каждый раз.

Геб вздрогнул, поежившись. Я пожала плечами. Это самый быстрый, простой и действенный метод. Свои якоря я недавно сменила. Раньше — это был дождь, стекающий по моим щекам вперемешку со слезами, и тело Акселя на виселице, покачивающееся на ветру. Сейчас — это было «Око», тот момент, когда я выскочила из купола, и Вызванный пришел в наш мир с изнанки. Это вымораживающее кровь и душу пристальное внимание потусторонней силы. Когда я тащила Мария…

Марий. Убрать воспоминания. Убрать в самый дальний угол, под самый большой замок. Убрать. Убрать. Убрать.

— Вайю, — встревоженный голос Фей-Фей послышался из — за спины. Я не слышала, как она подошла.

— Все хорошо, просто немного устала, — я выдавила улыбку и показательно потерла виски. — У тебя все в порядке с якорями?

— И якорь, и щит. Дедушка в этом плане очень строг, — сестра кивнула. — Ты помнишь, что нам ещё надо в школу? — Фей постучала пальцем по свитку с планом занятий. — Общее собрание в преддверии нового года, правила Турнира, организационные моменты.

— Когда? — если честно, про это я совершенно забыла.

— Через три луны. Форма одежды свободная, — она проказливо усмехнулась и закружилась, раскинув широкие рукава, так, что цветы пионов на подоле ожили, перетекая один в другой, образуя бесконечный рисунок.

— Мне нравится школьная форма, — Геб вставил свое слово. — Это так объединяет.

Ещё бы. Я бы посмотрела на сына мистера Лидса, если бы все Высшие являлись на занятие не в форме, а разодетые в пух и прах, ослепляя своим богатством и статусом. Итак, многие умудряются перешивать фасон, менять ткань, но в общем и целом, класс — это для обучения. Чтобы лишние демонстрации не отвлекали учеников от усвоения знаний.

— Форма — это скучно, никаких ярких красок, — сестра продолжала вальсировать около стола.

— Фей, работаем, — Геб опять застыл, глядя на Фей — Фей, открыв рот. — Не отвлекайся. Ты полгода готовилась, будет обидно не занять первое место. — В прошлый раз Фей-Фей была второй после Фейу. Они нарисовали картины примерно одного уровня, но Марша умудрилась так поставить подпись, что картина почти ожила — начальный уровень излучения силы, когда обычный кусок рисовой бумаги, покрытый тушью, превращается в подобие артефакта. — Фей, тренируйся ставить подпись.

— Вайю, — она отрицательно покачала головой, — вряд ли кто — то на Турнире сможет показать такой уровень. Личная подпись Мастера это…

— Тренируйся ставить подпись, Фей. Иначе ты проиграешь Турнир.

Фей-Фей вопросительно приподняла тонкие брови.

— Закрытая информация. Я же не спрашивала, откуда ты узнала про дознавателя из Таджо.

— Хотя бы скажи, кто…

— Фейу, — глаза Фей-Фей вспыхнули опасным блеском. Отлично. Я знала, что она может позволить себе проиграть кому угодно, но только не Фейу. — Работаем, господа, работаем. Пошел обратный отчет…

До Турнира остается ровно семь дней.

Пальцы были липкими. Я уже заляпала все что можно вокруг — столик, свитки, кисти, пока поедала сладости. Орешки в меду, засахаренный боярышник, пахлаву из Южного Предела. Сладкого требовалось много, потому что на тему Таджо мне думалось очень тяжело.

Свиток был исписан ровно на половину. Вся левая сторона была ещё чистой.

Родился, учился, привлекался, участвовал, всё, что я могла вспомнить про Шахрейна. Все, что могло помочь выстроить верную линию поведения.

Я сгрызла кончик уже у второй кисти, но так и не решила, что делать. Шах был сволочью, псаковой тварью, но тварью талантливой. Если бы этот псаков долбанный гений был тогда на нашей стороне, мы бы носили его на руках. Холили, лелеяли, ублажали и защищали, чтобы никто ненароком не покусился на такой сокровище.

Это была война. После мятежа и восстания каждый выбрал свою сторону, и винить Шаха в том, что он выбрал там, где теплее — сложно. Мы всегда говорим много умных высокопарных слов, пока это не касается сохранности нашей личной шкуры.

И было бы странно требовать от Шаха по законам чести Высших, если эти самые Высшие приняли его в Род только после того, как он доказал свою полезность. Вряд ли ему было когда задумываться о чести.

Мысли были логичными, но это не помогало. Я ненавидела Шахрейна, ненавидела, восхищалась и завидовала. Таланту. Несгибаемости. Возможности выбирать сторону, которой не было у меня. К Шаху относились равнодушно только те, кто не встречался с ним лично. Выжившие — либо ненавидели, до зубовного скрежета, либо восхищались, либо и то и другое.

Можно ли перетащить Шаха на нашу сторону? Где та точка невозврата, когда он окончательно решил для себя, что Старая Империя должна умереть… и в Империи ли вообще дело.

И смогу ли я отстраниться. Перебороть то, с чем я пришла сюда. Смотреть в его глаза без желания удавить сразу, пока змея не выросла большой и не превратилась в крылатого дракона.

Кисточка в руках сломалась пополам.

Вряд ли я смогу закрыть все эмоции и спрятать так, чтобы опытный менталист не почувствовал шлейфа воспоминаний.

Шах. Шах. Шах.

Любит власть. Преклоняет голову только перед силой. Ненавидит Высших, которых обвиняет в смерти своей матери и несчастном детстве. Еще один недолюбленный и недоласканный псих.

Носит форму. Не пьет чай, а только кофе, сваренный по— южному, с солью и специями. Равнодушен к женщинам, чего только не делали наши целительницы, какие только сети не плели, какие только ловушки не ставили.

Перед самым мятежом займет место начальника Управления дознавателей Северного Предела, вместо обвиненного в измене Сира, которого по счету я уже не помнила, их столько сменилось за те пары зим перед самым началом конца.