Чтение онлайн

— Рейвен, я ждал тебя.

Вот теперь мне очень поплохело. И я сползла по стенке. Быть так близко, что стоит только протянуть руку, почти видеть, почти касаться, почти чувствовать запах. Все почти. Это невыносимо. Ну что за жизнь-то такая, когда не можешь быть с тем, кого любишь. И прятаться приходится, словно вор. Скрывать чувства за улыбкой и бравадой. Ведь даже Мира не знает, чего мне стоит каждое утро вставать. Так просто не должно быть. И это хуже, чем тогда в гильдии. Намного хуже. Словно режут на кусочки. Потому что тогда я верила, что смогу прожить без любви, а сейчас не хочу. Я, как тот чертов наемник, отвергаю любовь — ради чего? Долга? Азраэля? Своих тайн? Зачем?

И ведь в тот момент я почти решилась, даже поднялась по стенке, но следующие слова регента буквально убили меня.

— Ты уже решил, кто будет твоей женой?

Женой. Как я могла забыть? Ведь Азраэль говорил. Вот так рушатся мечты. Если он женится, то вряд ли в угоду Совету и Корнуэлу. Но он напрочь опроверг все мои мысли.

— Адель Корнуэл может подойти, — ответил наследник.

— Адель? — удивился регент, — Что за странный выбор? Я думал, ты… питаешь некоторый интерес к Селине?

«Некоторый интерес». Это какой же? Мне захотелось выпрыгнуть, как черт из табакерки и затопать ногами. Как он смеет жениться, когда я тут так страдаю? Неужели ему хватило четырех лет? Неужели я была всего лишь… ах да, «Всего лишь человек». Мерзавец. Да я убью его за эти мысли.

Не успела. Схватили так, что ни вдохнуть, ни крикнуть и потащили прочь по коридору. А у той самой двери, из которой сбежала, я вдоволь смогла наораться.

— Какого черта? Что ты творишь?

— Нет, это ты что творишь? — взвился Азраэль, — Пропадаешь на четыре месяца, ни слуху, ни духу, а тут появляешься ни живая, ни мертвая, а стоит оставить на минуту, по коридорам носишься. Что ты хотела сделать? Пойти к нему и сказать, привет, дорогой, я жива?

— А если и так, тебя это не касается.

— Еще как касается.

— Пусти.

Я вырвала руку из цепких лап мужчины и потерла.

— Почему я материальна?

— Потому что перенасыщена. Мне пришлось влить в тебя весь свой резерв.

— Значит, я все еще там?

Ну, хоть на один вопрос нашелся ответ. Ладно. Мне сваливать пора. Я сосредоточилась, только свалить не получилось. Как стояла у дверей, так и осталась. Да что такое?

— Что, не получается? — ехидно заметил он.

— Твоя работа?

— Четыре месяца долгий срок. Также как четыре года.

— Что ты сделал?

— Ничего особенного, просто вплел вместе с магией немного своей воли. Теперь хоть твои исчезновения смогу контролировать.

— А ты и счастлив. Аж светишься от самодовольства. Переиграл своего бедного халфа. Чего ты ждешь? Аплодисментов?

— Вот еще бы твой ядовитый язык укоротить, и цены бы тебе не было.

— А мне и так цены нет. Я бесценна.

— Успокоилась?

И как он все понимает? Вот вроде ругаться хотела, а он одной лишь фразой потушил весь запал.

— И долго я тут торчать буду?

— Пока мне не надоест, — улыбнулся он, — Я ужин принес.

— Вряд ли в этом теле я смогу есть.

— А тебе и не предлагают, — ответил этот хам, щелкнул меня по носу и зашел в свою, теперь я уже точно знаю, комнату. А потом уселся на кровать и принялся ужинать.

— В кровати есть нехорошо, — назидательно заметила я.

— Завидуй молча, — послышалось в ответ.

Я надулась. И чего он меня сюда приволок. Сидел бы ел, в одиночестве, а я бы там со своим анваром разбиралась. Хотя, какой он мой? Теперь уже Аделькин. Сволочь.

— Как у тебя дела? — спросила я, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание, прерываемое только его громким чавканьем. Ладно, ладно. Может, я и преувеличила, и он, так же как и все аристократы, ест аккуратно и аристократично. Чтоб ему подавиться.

— Не скучаю. Все готовятся к знаменательному событию.

— И когда же оно случится?

— Весной, может летом.

— Что-то я не поняла. Сейчас осень.

— Ну, да. Но пока невеста определится…

— В каком смысле? — вконец запуталась я.

— Пока всего лишь идет смотр. Наследник решает, кому отдать предпочтение.

— Кажется, уже решил, — буркнула я.

— И хорошо. Ты скорее успокоишься.

— Без твоих советов обойдусь.

— Ты пойми, вас больше нет. И никогда не будет.

Я встала с подлокотника кресла, на котором сидела и заходила по комнате.

— Ты хочешь, чтобы так было.

— Я хочу, чтобы ты, как и он, шла дальше.

— Еще недавно эта Аделька в твоей постели ошивалась, а сейчас выходит замуж за него. Тебе не кажется это весьма нелогичным? Он не идиот.

— Это да, — согласился он, — Но не нам оспаривать его выбор. Возможно, она чем-то его зацепила.

— Какой же ты лицемер.

— Хм, было у кого поучиться. И я не собираюсь расшаркиваться перед тобой и вытирать слезы. Я не твоя подружка, Аура.

— С такими подружками и врагов не надо.

— Смирись.

— А тебе этого очень хочется, не так ли? Только скорее бездна замерзнет, чем ты увидишь меня настоящую. Он мой ли-ин, если тебе знакомо такое понятие.

Я его задела. Часто задевала, но сейчас больнее всего. Только осознание этого и сожаление, которое испытала, не изменят этого факта. Я люблю другого и всегда буду любить, даже если он женится, даже если предал, даже если разлюбил. Потому что это Аура-человек могла уйти, забыть, найти кого-то, хотя тоже маловероятно. Но я не человек больше. Побратим. И пусть я не так много знала об этой расе, но эту легенду забыть не могла.

— А я твой халф. Вот и подумай, что важнее. А если тебе примеры нужны, то вспомни прошлое. Или ты хочешь повторения истории?

— Не будет никакого повторения. Просто потому, что Гвинерва не любила мужа. И ее побратим не убивал ее друзей.

— Пошла вон.

Достала таки. Умею же я делать больно. Захотелось расплакаться. И что со мной такое? Почему я всегда делаю больно тем, кого люблю. И ведь не могу не признать, что он дорог мне, что ощущаю его боль, как свою, что сейчас хочу подойти и обнять, просить прощения, ластиться, как кошка. Но вместо этого стою и не знаю что сказать. Прав он, лицемерка я. Самая настоящая. По крайней мере с ним.

— Ты меня отпустить должен, — только и вымолвила я. Он взмахнул рукой, и я почувствовала, что готова уйти. Только почему-то не уходила. Хотя я знала почему.

— Иногда я тебя ненавижу так сильно, что в глазах темнеет. Иногда мне тебя жаль, иногда я плачу из-за тебя, а иногда мне приходится часами уговаривать себя, чтобы не прийти к тебе. Ты мой халф. Быть может, если бы прошлое не стояло между нами, я могла бы попробовать полюбить тебя как друга, как брата, как мужчину. Но также как и я, ты должен последовать своему же совету. Смирись. Мое сердце… оно давно отдано ему.