Чтение онлайн

— Переходом быстрее, — пояснили в ответ.

А я немного занервничала. Одно дело, когда нас разделяет почти непреодолимое расстояние, другое, когда почти касаешься груди лицом. Впрочем, стоило только вспомнить о моей умирающей дочке, как внутри поднялась непреодолимая волна холода, гнева, равнодушия и даже брезгливости какой-то. Поэтому я уверенно схватила руку, и мы провалились в провал перехода.

Едва коснувшись ковра в комнате, куда он меня притащил, сползла на него, пытаясь справиться с тошнотой. Вот же! Так и не привыкла к этим головокружительным переходам. А этот стоит, кривит губы. Наверное, недоволен тем, что моя скромная персона отвлекла его от великих дел.

Ладно. Сейчас дело. Я огляделась. Совсем скромное жилище. Пара кресел, кровать, куда ж без нее, шкаф, чайный стеклянный столик и непонятно откуда взявшийся письменный стол у окна.

— Иногда в кабинете бывает слишком многолюдно.

И с чего это решил пояснить? Я ведь не спрашивала.

— Где ты взяла это платье?

— А что? Слишком шикарно для меня?

— Да нет, — все же снизошел до ответа он.

А я пожала плечами:

— Украла. Так что не удивляйся, если к обеду к тебе заявится какая-нибудь знатная адеонка с требованием поймать воровку. Можешь даже вернуть ей платье, когда я свои тряпки найду.

— Твоя одежда тоже здесь, — равнодушно ответил он, чем несказанно меня удивил.

— Фетишизмом балуемся?

— Просто подумал, что в чужих руках твои амулеты могут быть опасны.

Выкрутился. Лицемер. Да не думал ты ни о чьей безопасности. Так и хотелось крикнуть ему в рожу и посмотреть хоть на какую-то реакцию. Но нет. Все та же равнодушная маска. Все тот же повелитель.

— И где же мое добро?

Он открыл шкаф и в самом деле достал чистую и выглаженную рубашку, жилет просторные штаны, куртку на застежках, мой меховой плащ, и, о радость, сапожки. Конечно, не такие прекрасные, как те эльфийские, но добротные, все еще мягкие, теплые и как раз по ноге. Я бросилась переодеваться. Думала, отвернется, хотя бы ради приличия, но нет. Что ж, если ты хочешь поиграть, так я могу. Выпрямилась. Взглянула в глаза и начала расшнуровывать корсет на платье. А потом оно сползло уже ничем не удерживаемое к моим ногам, и все это время я смотрела в его глаза, чтобы не пропустить момента. Не пропустила. Глаза лишь на мгновение заволокла тьма, та самая, которую видела в них в наши маленькие моменты и столь не частые встречи, тогда, когда мы оба рисковали и приоткрывались друг другу. И вот теперь я увидела тень той самой страсти. Зачем? Хотела убедиться, что не совсем он зачерствел? И тот же вопрос, зачем?

Я отвернулась первой. Не могла больше выносить. Поспешно оделась, застегнула сапоги и начала заплетать волосы в косу, чтобы не мешала. А он положил руки мне на плечи. Провел вдоль всей длины и переплел мои пальцы со своими. Коснулся губами волос, вдохнул запах. А меня все мучил этот вопрос: Зачем? Зачем он все это делает?

— Так что там с Грегором?

Руки отпустили и отступили на несколько шагов, позволяя вздохнуть.

— Он здесь, в шкатулке.

Я подошла к письменному столу так, чтобы нас разделяло как можно большее расстояние.

Он сам открыл крышку, и я взглянула. Грегор, как и Сапфир, был действительно там, вместе с моими змейками и всем прочим, что я ему дарила. Но сейчас меня интересовал только Грегор. Я взяла его в руки. Такой же жестокий порой и грозный, как и хозяин души, заключенной в нем. На нем не было следов крови или чего-то еще похожего, но простейшее заклинание для меня и очень сложное для других сделало свое дело. Оно позволило не увидеть, но коснуться событий и узнать его последнюю жертву.

Он снова почувствовал ее близко. Жаль, что Акрон был в этот момент рядом, да и пиратский сидр был непозволительно далеко. Друг мог что-то почувствовать. Зацепиться за отголоски, которые он так тщательно скрывал, и тогда весь его план пошел бы к черту. Но нет. Акрон не заметил. Все его чувства сейчас были направлены на нее. С ней что-то случилось, что-то плохое. Он видел это по глазам, в которых сейчас царили молнии, по залегшим под ними теням, по слишком напряженной позе. Вся она была страшно напряжена. Казалось, достаточно коснуться, и взорвется.

— Твои появления становятся традицией, не находишь?

Он ее задел, хотя совсем не хотел. Просто был не готов сейчас изображать что-либо. Слишком неподходящий момент она выбрала.

Акрон пришел за пятнадцать минут до нее, чтобы сообщить, что безликие странно активизировались, что несколько гарнизонов и прилегающих к ним деревень на границе были атакованы. Слишком явная провокация. И так не вовремя.

Акрон поднялся, а потом побелел весь. Его состояние задело и повелителя. Она кого-то потеряла.

— Мила? — очень вовремя спросил Акрон, и ему не пришлось задавать этот вопрос самому.

— Жива. Пока.

— Тогда… — Ему тоже хотелось задать этот вопрос. Тогда кто? Но она отвечать не собиралась. Слишком личное. Мужчина?

— Мне нужен ответ лишь на один вопрос, а потом я уйду из твоей прекрасной жизни, надеюсь, навсегда.

От ее слов не смог сдержаться. Слишком уж натуралистично они звучали. Словно обещание давала. Да, он знал, что отпустить придется, но делал все это с одним маленьким лучиком веры, что она не сможет уйти достаточно далеко.

— Что за вопрос?

— Где мой Грегор?

— У меня.

— У тебя. Где? В коробке, в сейфе, где?

— В моей спальне в шкатулке.

— Хорошо.

Она бросила это свое «Хорошо», хотя ничего хорошего во всем этом не было, и скрылась за дверью.

— Что с ней такое? — скорее себе, чем другу задал он вопрос.

— Ничего хорошего, — ответил Акрон, и Рейвен вынужден был с ним согласиться. Поэтому встал и отправился по ее следу. Странно, но она шла совсем не в ту сторону. И лишь обнаружив ее у своих старых покоев… дошло, наконец. Она же не может знать, что эта комната стала его тюрьмой на долгих четыре года, его персональным адом, в котором больше он находиться не желал. Вот и сменил комнату.

— Это не та спальня, — решил просветить он.

Она почти резко развернулась, и молнии заметались в глазах с удвоенной силой. Злится, но хочет казаться равнодушной. Глупая девочка, но все так же умеет обжечь язвительными словами.

— И где же ваше высокородие предпочитает почивать?

В ответ он протянул руку.

— Переходом быстрее.

Она сомневалась, а его кольнуло что-то. Почему сомневается? Потому что боится? Его или себя? Ее он боялся. Потому что только она могла разрушить с таким трудом построенный образ, взглядом, улыбкой, прикосновением. Или вот этой своей уязвимостью после перехода.

И ведь получается. Он уже держался из последних сил за все свои остатки самообладания. Чтобы как-то прояснить голову, решил поговорить на отвлеченные темы. Например, поддержать ее заинтересованность обстановкой.

— Иногда в кабинете бывает слишком многолюдно.

Или разговором о тряпках.

— Где ты взяла это платье?

— А что? Слишком шикарно для меня?

— Да нет, — скривился он. Скорее слишком… не ее. Он привык видеть ее в брюках, в старой куртке, в пропахшей травами рубашке или обнаженной в его руках.