Чтение онлайн

Хусейнов морщил лоб, прикидывал. Сказанное Лариным вполне походило на правду. Масудов поверил бы своему освободителю и наверняка воспользовался бы его помощью, поделился бы московскими контактами.

– Врешь. Почему тогда Глотов сам мне об этом не сказал?

– После того, как ты прослушивать его пробовал? Не доверяет он тебе. И правильно делает. Думаешь, среди твоих людей мало таких, кто ему на тебя доносит?

– Не слушай его, – вставил Тангаев. – Я по глазам вижу, что это за тип. А сомневаешься – переговори с Глотовым. Дело-то общее.

– Можешь и переговорить. Только хозяин от меня, не моргнув глазом, откажется, когда узнает, что я прокололся. Из его доверия я выйду. Ты же от своих абреков тоже избавляешься? А мне без разницы, кто платить станет.

Щека Тангаева дернулась, но он промолчал.

– Уведи его, – приказал Хусейнов.

– Подумай над предложением, – успел сказать Ларин, но его уже схватили и потащили люди Тангаева.

Оставшись наедине с полевым командиром, Хусейнов выругался, длинно и забористо:

– ...и что теперь делать?

– Крутит он, – уверенно произнес Тангаев. – Может, его и Глотов прислал. И предложение его дельное. Но я не верю. Понимаешь? Не верю. Нутром чую – не наш человек. Избавляться от него надо. Тихо и незаметно. Первое решение всегда правильное. Ты же сам так сказал.

– Он мне нужен, – задумчиво проговорил Хусейнов. – Вот только чем на него грамотно надавить? – Внезапно порученец президента автономии радостно улыбнулся. – Все, свободен.

Тангаев с удивлением смотрел на воспрянувшего духом Хусейнова, а тот уверенно шагал к ожидавшим у входа в подвал людям из своей охраны.

– Ты смотри, задумал чего-то, – проговорил полевой командир.

А порученец уже шептался с обладателем шрама на щеке.

– Расул, я тебе за этим хмырем глотовским, ну, с псарни который, проследить поручил?

– Вы же не сказали день и ночь за ним присматривать. Откуда мне было знать, что он сюда сунется? – чувствуя свою вину, тут же принялся оправдываться охранник.

– Я не о том, Расул. Что ты выяснил?

– Было бы что подозрительное, сразу бы доложил. А так… – кавказец почесал шрам на щеке. – Баба у него есть. Молодая, красивая. Вроде жена, как я понял.

– Точно жена?

– Приезжала к нему. Целовались пару раз, но не так, чтобы взасос, без особого энтузиазма. Она ему еще какие-то пирожки домашние привозила, так он их жрал вроде, хвалил. Они за воротами ходили, о чем говорили, не слышал. И финики, кажется, ему привозила.

– Точно, жена, – уверился Хусейнов. – Где живет эта баба, знаешь?

– Найдем, – хитро прищурился Расул.

– Так вот, найди ее и привези.

– А если не захочет ехать?

– Как хочешь, но доставь. Только тихо, чтобы никому позвонить не успела. Хоть в мешке, как барашка, привези. Кричать захочет – кляпом глотку заткни. Ясно?

– Сделаю.

– Окажется в твоей машине – сразу в наш особняк на Минском шоссе вези. По дороге напугай, пару раз по морде можешь дать, чтобы кровь пошла, но пока ничего такого с ней не делай. Мы этого хмыря туда скоро доставим. Увидят друг друга, станут посговорчивее. Если не он, то она нам все выложит.

О пропаже Ларина Глотову доложили с самого утра – вторым пунктом: сработало особое отношение хозяина к новому смотрителю псарни. Первым пунктом прошло сообщение об упавшем дереве и о нападении на охранника. Сам он сказать ничего не мог, до сих пор находился в бессознательном состоянии.

– Смотритель ночевать не пришел, – пояснял обнаруживший пропажу охранник, тот самый, который возил Ларина на чудовищном «Шевроле» забирать вещи с квартиры в самом начале его службы.

– Почему сразу искать не стали? – нахмурился Глотов.

– Я тут же начохру и доложил. Еще ночью. Искали. Через ворота территорию усадьбы он не покидал – это проверили. Да и не пустили бы его. Мог через пролом в ограде выйти, – осторожно заметил охранник.

Присутствовавший при пояснениях начальник охраны опередил вопрос хозяина:

– Люди Хусейнова говорят, что и у них он не появлялся.

Глотов задумался. Первой мыслью было, что это Хусейнов или кто-то из его людей решили тайно расквитаться с новым смотрителем псарни за произошедшее на складе в Наро-Фоминске. Но он подавил в себе желание тут же послать людей и поставить там всех на уши. Не стоило накалять и без того напряженную обстановку в преддверии серьезного дела. Да и Хусейнов был относительно вменяемым, чтобы допустить подобный беспредел. Нападение на охранника, рухнувшая от ветра на ограду ель и исчезновение человека, которому он уже стал доверять, никак не укладывались в цельную картину.

«Даже если допустить, что новый смотритель работал на кого-то другого и, успешно маскируясь, вошел ко мне в доверие с тайным умыслом, то какой ему смысл исчезать таким замысловатым образом? Ничего толком не узнав, ничего не прихватив?» – примерно так рассуждал Александр Филиппович.

– Вы же проверяли его? – уставился он на начальника охраны.

– По всем данным, я бы и сегодня рекомендовал его вам, – выдержал пристальный взгляд начохр.

Глотов прищурился, прочитал фамилию на бейдже охранника:

– Чудилов, это вы возили его на квартиру, вы присматривали за ним. Возьмите кого-нибудь еще и доставьте сюда его жену.

Начохр вопросительно глянул на Глотова, тот неохотно, но расплывчато пояснил:

– Она может что-то знать о своем муже. Возможно, в квартире остались какие-то его вещи, способные пролить свет... Пусть побудет здесь до того времени, пока он не объявится. Думаю, такая расстановка ускорит процесс и прояснит ситуацию.

Умудренный опытом начальник охраны умел расшифровывать недосказанности босса. Сказанное практически означало, что следует взять женщину, особо не церемонясь, вытянуть из нее все, что она знает, и перетрясти квартиру до основания. В случае если смотритель псарни окажется «засланным казачком», использовать ее как заложницу.

– Я проинструктирую Чудилова более подробно, – пообещал начальник охраны, – и подыщу ему напарника.

– Поспешите, – посоветовал Глотов.

Угрожающих размеров «Шевроле» въехал во двор панельной многоэтажки. Охранник Глотова Чудилов смерил взглядом здание, задержался на окнах одной из квартир.

– Вот, Пашка, и семейное гнездышко, – обратился он к своему молодому напарнику. – Двушка. Три окна на одну сторону, все во двор. Шторы задернуты.