Чтение онлайн

Позицию, сходную с той, что отстаивает Е.А. Лукьянова, занимает С.А. Авакьян. Он говорит об объективных предпосылках разработки Основного Закона 1977 года, в частности о необходимости корректировки идеологических догматов, определявших развитие общества24, в связи с чем он полагает, что новая Конституция СССР была принята именно в тот момент, когда сформировалась концепция развитого социализма. Автор отмечает существенную идеологизированность документа в целом. Последнее при этом, по его мнению, «не заслоняет конструктивистской роли» Конституции25. Описав вкратце историю создания документа в свете официально известных фактов и событий, С.А. Авакьян высказывает мнение о его значении, которое заключается в следующем: Конституция не столько была преемственна по отношению к предыдущей (Конституции СССР 1936 года), сколько содержала существенные новеллы, свидетельствовавшие о «новом облике строя, общества, власти, статуса личности», не говоря уже о новой структуре Конституции26. Объяснение появлению новелл автор косвенно видит в рассмотрении предыдущих периодов советского периода истории нашей страны, а также в имевших место попытках демократизации социализма в братских социалистических странах (Венгрия, Чехословакия), которые в своё время насторожили руководство СССР. Оценивая историческое значение Конституции, автор отмечает, что она сыграла положительную и конструктивную роль – другое дело, что она не являлась определяющим фактором развития общества и государства, а руководство страны не знало или не хотело наметить программу преобразований, что привело к обесцениванию новой концепции «развитого социализма», кризису плановой экономики, отсутствию развития подлинной демократии, просчётам во внешней политике27.

Следует обратить внимание на вторую категорию современных исследований о Конституции СССР 1977 года. Она представлена, как правило, работами историков, изучивших рассекреченные архивные материалы и попытавшихся восстановить сам ход создания документа, дав ему свою оценку. Первым архивные документы по созданию Основного Закона страны ввёл в научный оборот А.А. Данилов. Он частично опубликовал в «Историческом архиве» за 1997 г. тексты стенограмм заседаний Конституционной комиссии 1962 г. (полностью) и 1964 г. (частично), найденные в РГАНИ (Российском государственном архиве новейшей истории)28. Позднее Данилов написал статьи по разработке проекта при Н.С. Хрущёве в начале 1960-х гг.29, и основной его вывод из хода работы над проектом, содержания его отдельных разделов и статей таков: проект Конституции СССР 1964 года, если бы его приняли, мог стать основой серьёзной демократизации советского общества и государства. Примерно в таком же ключе вслед за А.А. Даниловым высказался А.В. Пыжиков в монографии «Хрущёвская оттепель»30, который провёл мысль о том, что «хрущёвский» проект Конституции был более полновесным и концептуально оригинальным, чем «брежневский», принятый в 1977 году.

Параллельно с А.А. Даниловым в РГАНИ с документами «хрущёвского» проекта Конституции работала С.С. Згоржельская, защитившая в 1997 г. диссертацию на соискание степени кандидата исторических наук по вопросу борьбы общественно-политических взглядов в руководстве страны конца 1950 – начала 1960-х гг.31 В ней она обосновала тезис о том, что во время подготовки проекта Конституции СССР 1964 г. в руководстве страны шла борьба за воплощение различных идей и концепций между наиболее либеральным и наиболее консервативным направлениями, и окончилась она победой последнего. Позднее она защитила диссертацию на соискание степени кандидата юридических наук в 2006 г., посвящённую реализации идеи «общенародного государства» в проекте Конституции СССР 1964 г.32 Автор полагает, что проект Конституции СССР 1964 года – результат стремления закрепить появившуюся в конце 1950-х гг. новую идеологическую концепцию «общенародного государства» (вместо «диктатуры пролетариата»), а сам документ занимает самостоятельное место в конституционно-правовой истории СССР, поскольку не только развивал традиционную представительную советскую демократию, но и вводил институты «прямого народовластия», т. е. непосредственного участия граждан в управлении государством, а значит, в целом должен был способствовать дальнейшей демократизации в жизни общества и государства.

Свой вклад в изучение последней союзной Конституции внёс С.А. Байбаков. Занимаясь в течение многих лет архивными документами, главным образом по истории создания «брежневского» проекта Конституции (1964–1977 гг.)33, он выстроил хронологическую линию создания и принятия Конституции, рассмотрев все этапы этого процесса и выяснив, какие цели ставили разработчики, что и почему предлагали в проектах, что закрепили в результате множественных обсуждений. Проект Конституции рассматривается им в контексте исторических реалий СССР тех лет, что, несомненно, обогащает знание о нём, хотя автор справедливо признаёт, что вся история конституционной реформы пока не поддаётся комплексному изучению, поскольку более поздние годы разработки проекта освещены слабо в силу того, что не все архивные документы доступны исследователям для изучения. Излагая факты, С.А. Байбаков не дал собственной оценки процессу создания Конституции и итоговому документу. Некоторые виды источников автор не рассматривал, например, обращения и письма, предложения граждан, высказанные в ходе разработки Конституции, предоставив такую возможность другим исследователям34.

Существуют работы, затрагивающие вопросы, связанные с Конституцией СССР 1977 года, в Российском Зарубежье. В частности, речь идёт о «Силе и бессилии Брежнева» Абдурахмана Авторханова. Процесс создания Конституции он описывает так: «Работали главным образом ножницами и клеем – резали куски из хрущевской Программы партии и приклеивали их к кускам из сталинской Конституции…Новая Конституция, в плане юридическом, есть второе, ухудшенное издание старой»35. Новый Основной Закон страны с его руководящей и направляющей ролью КПСС, тенденцией к централизации в советской федерации он характеризует как «Антиконституцию», считая, что таким шагом руководство страны отказалось от радикальных, необходимых реформ ради сохранения монополии на власть36. Однако работа Авторханова не подкреплена достоверными источниками.

Взгляд на Конституцию СССР 1977 года содержится и в работах представителей диссидентского движения. Примером может служить работа М.Я. Гефтера «Из тех и этих лет», написанная летом 1977 г., во время всенародного обсуждения проекта Конституции и готовившаяся для печати в самиздате. Автор отмечает, что создание Конституции имело причиной «планетарные сдвиги»37, т. е. последствия событий, происходивших в странах Запада и «третьего мира» после Второй мировой войны (процессы глобализации, в частности), на которые должен был дать ответ СССР, что и было осмыслено руководством страны при Н.С. Хрущёве. О проекте 1977 года Гефтер пишет: «Он опасен своей бесполезностью»38. По его мнению, руководство страны показало этим проектом Конституции, что оно не готово принять глобальные вызовы мира, оставаясь на прежних позициях. Идеология социализма, по мнению Гефтера, принуждает к одному образу жизни, что говорит об отсталости конституционного проекта. Автор предложил своё видение основных принципов конституционного строя39, которые, как он полагал, должны быть основаны не на партийной диктатуре, а на консенсусе различных общественных сил, на теории общественного договора и, в частности, на концепции народного суверенитета.

Интерес представляют и работы о Конституции СССР 1977 года, написанные зарубежными исследователями. Роберт Шарлет одним из первых в 1977–1978 гг. стал писать о новой Конституции СССР. Как и многие другие исследователи, он видел причины разработки проекта и при Н.С. Хрущёве, и при Л.И. Брежневе в политическом развитии страны, то есть в борьбе внутри партии и в результате – в установлении режима власти того или иного лидера, наличие которого позволяло ему принять новый Основной Закон, связанный с именем не предшественника, но с его собственным. При этом Шарлет оценивает проект Конституции, вынесенный на всенародное обсуждение, как умеренный, утверждая, однако, что «режим Брежнева создал “волшебную стену” в виде Конституции»40, которая скрывает противоречия между уверенностью обычных граждан в завтрашнем дне и проявлениями беззакония.

Другой автор очерка о Конституции 1977 года, Джон Хазард, говорит о причинах принятия Конституции сдержанно, полагая, что конституционная реформа есть до некоторой степени закономерность развития СССР: «Его [советского руководства] ответ на происходящие изменения заключался в замене время от времени устаревших структур новыми»41. По мнению Хазарда, Конституцию приняли в 1977 году потому, что к середине 1970-х гг. был достигнут баланс политических сил внутри партийно-государственного руководства страны42.

Кристофер Осакве в 1979 г. также написал очерк о Конституции 1977 г. Попытавшись проанализировать содержание документа, Осакве приходит к неудивительному для зарубежного исследователя выводу: «Ещё до основания Конституционной комиссии в 1962 году, так или иначе, реальная Советская Конституция уже была принята – это Программа КПСС 1961 г.»43. Исследователь использует понятие «реальная конституция», в сущности означающее претворяемые в жизнь предписания Основного Закона страны, и проверяет её на совпадение с «юридической», т. е. писаной и принятой в виде официального документа44. При этом Осакве не делает отрицательных выводов в отношении Конституции, отмечая, что она «не до конца (Выделено мною. – И.С.) отражает реалии советского конституционализма»45.

Таковы основные достижения в изучении вопроса создания и принятия Конституции СССР 1977 года, её места и значения в истории страны. Как правило, авторы рассматривают «хрущёвский» проект 1964 г. как документ прогрессивный во многих отношениях, поскольку именно он должен был реально воплотить в жизнь идею народовластия и дать гражданам возможность участвовать в управлении государством, а в «брежневском» проекте усматривается отход от этой идеи. «Брежневская» Конституция понимается как документ, созданный партийно-государственным аппаратом, без участия (или с формальным участием) общественности, представителей науки, а также занимавшего пост Генерального секретаря ЦК КПСС Председателя Конституционной комиссии Л.И. Брежнева. Часто принятие Конституции рассматривается как отказ руководства страны от каких-либо реформ. По-разному оценивается обсуждение проекта Конституции гражданами в письмах и устных выступлениях, но чаще всего речь идёт о том, что их предложения игнорировались или учитывались формально, не будучи реализованными на практике. Конституция 1977 года оценивается либо как акт, формально «маскировавший», но в то же время и представлявший тоталитарный советский режим, либо как юридически совершенный, грамотно составленный документ, который, однако, не имел реальной опоры в советской общественно-политической ситуации той эпохи.

Таким образом, на сегодняшний день история изучения процесса создания и принятия Конституции СССР 1977 г. представлена различными общими оценками данного документа и конкретно-историческими исследованиями, которые посвящены этапам рассматриваемой конституционной реформы. Представленные выше и иные оценки отдельных аспектов создания и принятия Конституции, партийного и государственного строительства СССР будут рассмотрены применительно к конкретным сюжетам, затронутым в данной работе.

Представляется, что историография истории создания и принятия Конституции СССР 1977 года обширна. В то же время большинство работ написано авторами сквозь призму их собственных общественно-политических взглядов: в годы правления Л.И. Брежнева имело место восхваление нового Основного Закона СССР, при М.С. Горбачёве – его критика; современные работы написаны в основном с либерально-демократических позиций либо представляют собой грамотное фактическое изложение хода событий, из которого, однако, редко следуют определённые, конкретные выводы. Данная книга является общей постановкой вопроса об истории создания и принятия Конституции СССР 1977 года как конституционной реформы, а также о реализации итогов проведённой реформы. Комплексное исследование по рассматриваемому вопросу на сегодняшний день отсутствует, что также говорит о необходимости обращения внимания на данный исторический сюжет.