Чтение онлайн

– Меня зовут Элис, - представился тип, - я прибыл с материка, где много веков назад был легионером. Потом я стал вампиром.

– Бедняжка, - посочувствовал Алик. Он даже не успел еще для себя решить, кто это такой и что от него хочет, но представленный образ был настолько пошло рассчитан на испуг с его стороны, что закономерно вызвал сочувствие. А может быть, у Аланкреса просто кончились запасы страха... Так, или иначе, а Элису это не понравилось. Он эффектно оскалился.

– Ты сейчас навсегда перестанешь вдыхать смердящий воздух своей паршивой страны, - сказал он спокойным полушепотом, и Аланкрес действительно, хоть воздух ему смердящим и не казался никогда, ощутил удушье.

– Все равно не буду преклоняться, - выдавил он из себя, и его измученная воля вступила в неравное противоборство с волей вампира. То ли закалившись в лишениях, то ли поддержанная последним эмоциональным всплеском, воля эта оказалась вдруг не самым простым препятствием для Элиса. Что тогда чувствовал легионер, Аланкрес мог только предполагать. Элис наклонился над ним и оперся руками на спинку скамьи по обе стороны от Алика, у которого не было ни сил, ни желания встать. Алик смотрел ему в глаза и, если силу можно увидеть, то он видел как раз ее, и она не была силой от природы - доброй и щедрой, а была иной - страшной и требовательной; он сам назвал бы ее низкой и малопривлекательной.

Элис даже не переносил центр тяжести на левую руку, когда в неуловимое мгновение отвел назад правую и в это же мгновение короткий, безумной силы удар превратил в обломки часть ребер анкаианца.

Из того, что случилось после Алик помнил осознание своих последних мгновений, вкус собственной крови и леденящий, жадный поцелуй на губах, а затем - осязаемую волю, запретившую ему естественно и с облегчением покинуть этот мир.

– Готов ли ты постичь то, что я чувствую?
– прошептал вампир, поднимая голову. Аланкрес, который уже давно не дышал, но все еще не умер, вспомнил о неизжитой жажде мести.

– Валяй, щедрый, - выдохнул он последнее, что смог, поборов желание закашляться. Он еще видел живыми глазами, платиновый браслет со странно знакомым знаком на запястье легионера...

...Алик согласился, что без Элиса скучно, и существование утратило половину прелести. Покуда Элис не рассказал, как дошел до жизни такой, Алик подозревал, что легионер прямо вампиром и родился - такое он иногда творил. Алику с Ирмой выпадало за ним убирать. Они еще побеседовали быстро, почти телепатически (когда-то они были очень близки, но не потому, что были судьбой друг друга, а потому что оказались в одно время в одном месте и в одном настроении). Алик просил об убежище, но Ирма сама переселялась и обещала помочь позже. Почему-то это огорчило Аланкреса больше, чем хотелось бы; вероятно, от того, что он устал скрываться, привыкать, искать. Вампиры всегда мечтают о покое, а Аланкрес хотел его как никогда.

И теперь, стоя на пороге комнаты, где молодой человек, ничего ему еще плохого не сделавший, лежал на окровавленных досках, прошитый автоматной очередью, Алик думал о том, что за две ночи девяносто лет не одолеешь, хорошо, если будет третья, а на четвертую уж точно будет поздно...

Внезапно Фил открыл глаза. Сначала взгляд его был бессмысленным, но в следующий миг Алик почувствовал, что узнан. В последние минуты своей жизни Фил сделал то, на что мужчины, по мнению Кэсси, если и были когда-то способны, что сомнительно, то теперь точно разучились. Он подумал о Кэсси. О грозящей ей со всех сторон опасности, о том, что она не знает, где логово мертвой твари, а значит, не сможет ей управлять...

– Алик..- прошептал он, и тому ничего не оставалось, как кивнуть. Может быть, кивал вовсе не мертвая тварь Алик, а анкаианец Аланкрес Гирран не мыслящий отказ там, где речь идет о последней воле, а может быть суеверный вампир, не умеющий обмануть доверившего ему свою смерть, только Фил почувствовал, что тот готов исполнить все, что он успеет попросить.

– Девчонка... со второго этажа... ничего не знает... оставь ее и...они знают...отомсти за меня...

Он не успел сказать кому. Последним, что он видел, был еще один грустный кивок и внимательный взгляд, так гармонирующий с вечным сном.

Алик если б и не захотел, стал суеверным - своя месть сделала его вампиром, ему отомстили, уложив в летаргию почти на век, и по пробуждении он не мог не обещать стать оружием чьего-то возмездия. Опершись о дверной косяк он некоторое время вслушивался в приближающиеся шаги той самой девчонки со второго этажа, а затем вышел ей навстречу. В другое время он бы просто исчез до ее появления, потому что, по здравому рассуждению, помимо последней воли была еще и реальная, грозящая ему самому опасность (ведь если Фила убили из-за его тайн, то поверившим в клады не так уж сложно поверить в Алика, тем более, что даже не поверив в него, искать могут начать и не с Лат Ла). Только вот... Просьба кладоискателя была необычна до приятности, и Алик решил доставить себе удовольствие, посмотреть еще раз на вдохновивший его предмет и понадеяться, что этого хватит до следующего милого впечатления, которыми, как он выяснил, было так бедно это время.... Еще любопытно стало, будет ли предмет нуждаться в утешении...

8. Кассинкана.

Те немногие в округе , кто мог что-то слышать (дом Фила стоял на отшибе) затаились в домах, и тишина осенней ночи нарушалась лишь спокойным ветром, лениво перебирающим фиолетовые тени листьев и трав. Ветер всегда казался Кэсси жителем далекого и спокойного мира, чуждого человеческим страстям.

На фоне дрожащих листьев высокого розового куста у крыльца стоявший в пол оборота Алик казался каменным изваянием. Ветер не тревожил даже его волосы, похожие на неровные клочья густого дыма. Лицо его, хоть он и смотрел на девушку, казалось тусклым и далеким, как запыленный портрет.

Кэсси остановилась и вопросительно посмотрела на вампира.

– Он умер, - сказал Аланкрес.

– Его убили?
– тихо спросила Кэсси, садясь на крыльцо.

– Да.

– Те, кто уехал?

– Возможно. У тебя больше нет версий?

– Что? Версий? Я ведь этого еще не видела, - произнесла она слабым голосом. Как и многие в состоянии шока, она говорила без мимики и обычных интонаций. Затем Кэсси встала и прошла в комнату. Когда последовавший за ней Алик нашел ее сидящей на стуле, она никак не могла побороть бившую ее дрожь.

– Я когда-то видела, - прошептала она, - подобное... Только их было больше, и гангстеры были еще там. Я тогда очень испугалась...

Она стянула с себя куртку и попыталась повесить ее на спинку стула.

– Гангстеры? Которые делят город с монахами?
– Алик слышал это от Ирмы.

– Не только город. Говорят, что...

Она замолчала и одела куртку обратно.

– Что же?

Кэсси вскочила и быстро вышла на улицу. Там огляделась.

– Вокруг на расстоянии слышимости никого нет, - понял ее Аланкрес. Успокойся и скажи.

– Да... Здесь, на верхних этажах нашего бара, есть потайная комната, и не одна...

– Это я знаю.

– А в одной иногда их главарь... живет, или не знаю, что он там делает. Не знаю, был ли он сегодня... Звать его Змеем, его редко кто видит... Я видела. На него похоже. Его, говорят, даже мэр боится, потому что считает, что он псих. А он слишком умный для психа.

Она еще скользнула взглядом по темной листве потом вопросительно взглянула на Алика.

– Тебе это надо?

– Надо, - признался тот.