Чтение онлайн

О том, что Аланкрес может все просечь раньше, и ее светлый подвиг во имя человечества так никогда и не будет совершен, она думала меньше всего. Плохо, конечно, обманывать чужое доверие, но она будет прощена (если это вообще потребуется).

Хотя был уже третий час ночи, спать не хотелось. Сбегав до тетки, Кэсси, стараясь поменьше думать о своей миссии, остановилась и задумалась. Если он вернется в бар, можно будет сделать это там, тем более, что народу мало. Потом аккуратно вытащить его наружу (Фил говорит, они легкие) и прибить там где-нибудь. Брр... А может, проще уехать? Вообще, то, что на нее сейчас нашло похоже на помрачение, а это плохо. И ведь никто не похвалит, вот что обидно. Ну, скорее всего, она его просто не найдет, если он уединился куда-нибудь с блондинкой. И ведь не предупредишь ее.

Так вот, приведя мысли свои в состояние обычного сумбура, Кэсси шла по берегу к бару и поскальзывалась на камешках. А когда, наконец, все же упала, почувствовала, что силы иссякли. Посидела немного и, когда глаза привыкли к темноте, увидела вдалеке что-то маленькое и блестящее. Любопытство придало сил.

Разумеется, это оказалось вовсе не таким уж блестящим, в первом приближении похожим на брошенный кем-то крупногабаритный мусор, а во втором - конечно же искомым принцем, сидящим спиною к ней на валуне с низко опущенной головой. Это она под звездами блестела. Такое вот испытание.

– Это ты? А я сначала думала - какая-то свинья пакет на пляже выбросила...

– Спасибо. В летучую мышь я превращаться не умею, так хоть пакетом показаться - удовольствие.

– В мышь?
– Кэсси вдруг стало грустно, и она решила польстить ему напоследок, - Я б поверила, ели б речь шла о чайке...

Грубая лесть - вещь подозрительная, но Алик не обернулся.

– Они теперь похожи на мусор?

Стало светлее - ветер отогнал с луны непрозрачное облако. Серые волосы Алика отсвечивали тусклым неоновым блеском - в одном направлении зеленоватым, в другом - розовым.

– Ты братская могила, - не выдержала Кэсси.
– Очаровательная.
– И плевать ей, если он повернется.

А он не повернулся, а только склонил голову, подтянул колени и обхватил их, сжавшись таким образом в комок. Тонкая шелковая рубашка, словно кожа, облегала острые верхушки позвонков. Казалось, там больше ничего и не было, только кости и сквозняк. Легче будет. Кэсси поднесла спицу, направив ее точно между ребер, с той стороны где они были нормальными. С другой вот, что-то казалось странным.

– Кэсси...

– Что?
– произнесла Кэсси так с интонацией усталого ментора, готового разразиться обвинительной тирадой.

– Я б на твоем месте завтра уехал в город.

– Мешаю?

– О, нет, что ты...

Черт подери этот голос! Чего он еще скажет...

– Нельзя объяснить, не вдаваясь в подробности. Не хочется.

– Алик... То есть, Аланкрес... Фил говорил, что без желания вампирами не становятся, ведь так?

– Угу.

– А причина?

– Вроде твоей вчера, только в более уважительной степени. Месть называется. Не советую, кстати.

Это он о чем? Будем думать, что не о себе, а то страшно. Если станет страшно, он это почувствует. И все-таки жалко...

– Алик, научи меня убивать.

– Кого?

"Тебя". Эффектно.

– Вообще.

– Никогда при этом не думай о смерти. Лучше о жизни.

Тут голос наконец-то сорвался и Кэсси увидела, как хрупкое тело пронизала дрожь.

– Да что с тобой?

Ответом ей было что-то похожее на истерический смешок. Кэсси стало грустно - она сбросила сумку, положила на нее спицу, вздохнула погладила мертвую тварь по плечу. И тогда он обернулся. Все-таки, у него были замечательные глаза. Полные слез. Очень трогательно, а главное, что не в первый раз. Как-то кошка выдрала хвост любимой птичке, надо было дать ей пинок, но за грустную морду кошка отделалась шлепком тапкой. Правда, кошка была живой, но вот говорить не умела.

– Сто семьдесят шесть лет назад родился Аланкрес Гирран. И он не всегда был в депрессии. Нынче он отдыхает, а ты мешаешь.

– Я в бар шла ...

Она поймала направление его взгляда и вздрогнула. Ну, разумеется... Ладно будем смелыми, хоть это и адски трудно.

– Я решила, что не выдержу и пришла убить тебя.

Алик вздрогнул и тут же закрыл глаза.

– А почему не стала?
– прошептал он, призрачно улыбаясь.

– Пожалела, - спокойно объяснила девушка.

Алик два раза моргнул.

– Спасибо, добрая Кэсси.

Он уткнул лицо в ладони и истерически всхлипнул, потом еще минуту смеялся беззвучно, после чего сразу вернулся в прежнее спокойное состояние.

– Так ты меня и вправду уморишь, - тихо сказал он, аккуратно вытирая лицо платочком.

– Ничего смешного, кстати, - фыркнула Кэсси.
– Тебя не умори, ты тут весь народ порешишь...

– Тут - нет, - возразил Алик, неподвижно глядя в никуда.
– Близко и мало. Город другое дело... Хотя там мрачно очень. Грязно и скучно. Но выбирать не приходится, хоть я и тоскую. Помню его другим... Эти пастельные тона, эти пыльные одежды, от которых кажется, что ты во сне, эта пьяная музыка, похожая на легкое, влекущее прикосновение... Жизнь, набранная сновидениями и картинами из оттенков светлых и приглушенных цветов. Не отыскать ни черного, ни белого - жизни и смерти. Наверное, поэтому анкаианцы так легко променяли одно на другое. Для нас не существовало по отдельности ни боли, ни праздника, ни тьмы, ни звезд - только впечатление, только оттенки и отголоски. Нерезкие превращения теней в отблески, отблесков в образы и навеянные нечеткими образами едва уловимые идеи, слегка касающиеся тонких и сокровенных чувств... Этим была бы для тебя Анкаиана. Вернее, впечатление от нее.

– Я не успела, - извиняющимся тоном сказала Кэсси.

– Твое счастье. Они умерли в тот день, когда потеряли свою страну. Им стало незачем жить... В вашем мире это зовут депрессией. С тобой было? Если не было, то сейчас начнется. Я скучен когда устаю.

– От меня?

– Нет, меня утомило впечатление от другого человека.

– От блондинки?

– Она утомляет сама по себе и не способна создать полноценное впечатление. А твоя... эманация содержит так много, что мне лень разбираться.

Диалог с анкаианцем, да к тому же еще и вампиром создал у Кэсси впечатление, что она снова опьянела. Этот поток слов казался осязаемым и был гипнотически приятен. Укачивал и отнимал волю, рождая подобие безумного, мягкого азарта, восторга и очарования. Она уже забыла о земле под собой, когда фраза, прозвучавшая резким диссонансом, вернула ее в реальность.

– ... лучше не возникай какое-то время в районе замка.

– А что будет?

Было что-то страшное в том, с какой скоростью он обучался соответствовать обществу, в котором проснулся. Например, ему требовалось все меньше времени на обдумывание лаконичных выражений.

– Шквал. Может накрыть.

И, замечая что ему это нравится, Кэсси только вспоминала фильмы с хищниками, для собственного удовольствия преодолевающими немыслимые препятствия и расстояния, да с трудом вытаскивала себя из отупляющего, первобытного восхищения для нормального разговора.

– Тебе-то что?

– Я обещал Филу твое благополучие.

Алик огляделся, словно что-то искал. Но вокруг было только черное небо, черные скалы, черные волны и камни.

– Фил умер.

Алик перестал оглядываться. Теперь он был в профиль, и звездный свет терялся под его блестящими ресницами, как в бездне.