Чтение онлайн

Князь Аскольд поднял руку. Народ притих.

– Раз девица успела в последний миг накинуть плат, то дарую всем осужденным помилование. Идите с миром и не пытайтесь больше поднимать руку на княжескую власть.

Ярина, забыв об осторожности, с радостью смотрела на Дара, сжимающего в объятиях Милаву, уткнувшуюся ему в грудь. По щекам Дара катились крупные слезы, но он не вытирал их, ничуть не стыдясь показать свою слабость людям.

Ярина стала пробиваться к помосту, но вдруг заметила направленный на нее взгляд Аскольда. На миг глаза их встретились, и сердце женщины екнуло: в мужском взгляде были и боль, и изумление. Она развернулась и настойчиво принялась вылезать из толпы, слыша позади разъяренный крик: «Держи ее!»

Поскольку народ еще не пришел в себя от случившегося на помосте, никто ее не задерживал. Работая руками и коленями, Ярина выбралась из толпы и побежала. За ней выскочили гридни. Теперь встречные с недоуменными вопросами: «Воровка, что ль?» – пытались ее поймать, но она как-то ловко ускользала.

Но гридни преследовали ее по пятам и уже почти догоняли. Ярина вбежала в чьи-то незапертые ворота, с ходу проскочила двор и вылетела прямо на могильник, расположенный позади усадьбы.

Сердце щемило, ныло и гулко стучало, грозясь выпрыгнуть из груди. Воздуха не хватало, и, чтобы не упасть замертво, Ярина остановилась. В голове звенело, кровь яростно пульсировала в виски.

Во дворе загалдели преследователи. Понимая, что не сможет убежать, Ярина тихо юркнула за домовину [47] . Скрипнула задняя калитка, послышался разговор.

– Мы видели, как она вбежала в этот двор.

– Я ничего не слышал и не видел, – пробурчал сердитый голос в ответ.

– Куда же она подевалась?

– А я откуда знаю? Идите-ка вы подобру-поздорову отсюда. Нечего вам делать на могиле моих предков. Я понимаю, вам, христианам, все равно, ну а мне не по себе становится, когда я сюда прихожу. Предки и отомстить могут за осквернение.

Гридней, видимо, проняло. Калитка захлопнулась, и все стихло, но выглянуть и посмотреть Ярина боялась.

Только из слов хозяина она сообразила, что сидит на могильнике. Ярина знала, что поляне мертвых не сжигают, а закапывают под домовинами. И хотя она боялась мертвецов, чьи души не нашли успокоения на краде, страх перед живыми гриднями был сильнее.

Ярина просидела за домовиной до сумерек и, когда осеннее неласковое солнце скрылось, почувствовала настоящую жуть, веющую замогильным холодом от мрачных домовин, которые в сгущающейся темноте приобретали очертания страшных чудовищ. Она встала и поплелась вдоль плетня, окаймляющего могильник.

Идти было тяжело. Ярина устала. Грубая ткань рубахи натерла соски, из них вдруг закапало молоко, намочило ткань. Болела спина, ныла шея. Женщина еле-еле пробиралась через чужие могильники, огороды и незакрытые задние дворы. Избы на Посаде строились не в ряд, а вразброс, поэтому легко можно было запутаться позади усадеб. Ярина плутала вдоль плетней, частоколов и дощатых заборов, не имея представления, где находится.

Только в кромешной тьме, спросив дорогу у случайной женщины, вышедшей до ветру на огород, Ярина добралась до усадьбы Веселина. Задняя калитка была не заперта. В избе горел светильник.

За столом сидели Белава, Веселин и Лютый. Ворося укачивала дитя. Все поджидали Ярину и не садились вечерять.

– Где ты была? – поспешила ей навстречу сестра. – Гридни ищут тебя по всему городу. Князь обещал за твою поимку большую награду.

Ярина, не отвечая, бросилась к люльке, схватила дитя и, разорвав ворот рубахи, ткнула его ртом в распухший сосок. Но девочка даже глаз не открыла.

– Ее от кормилицы только что принесли, – усмехнулась Белава. – А у тебя, значит, молоко пошло? Ну, слей его и садись к столу.

Едва Ярина управилась с молоком, поменяла рубаху и вышла к общему столу, за окном замелькали факелы, послышались сердитые голоса и брань. Застучали в ворота.

– Никак за мной пришли? – испугалась Ярина.

Белава побледнела.

– Тебе надо бежать.

Веселин и Лютый вышли во двор. Ярина посмотрела на спящее дитя.

– А как же Надежда?

– Не беспокойся о ней. Кормилица есть, выходим как-нибудь. – Белава настойчиво толкала сестренку к двери, на ходу накидывая на нее овчинный полушубок и вставляя ей в руки мешочек с монетами. – Ты о себе лучше подумай. Куда пойдешь?

Пока мужчины препирались у ворот с гриднями, спрашивая, кто и зачем, женщины прошмыгнули через двор и открыли заднюю калитку на огород.

– Я знаю, куда идти, – ответила Ярина, привязывая мешочек с монетами к поясу. – Как все успокоится, подам весточку.

– Хорошо, – согласилась Белава, времени расспрашивать не было.

Женщины обнялись.

– Прощай…

– Прощай…

Во дворе послышались голоса. Ярина оторвалась от сестры и скрылась во тьме.

Белава закрыла калитку, присела на корточки, подняла подол, и когда один из гридней подошел, разыскивая выход, она заверещала, перепугав его до смерти.

Ярина проснулась, потянулась, приподнялась на локтях, оглянулась по сторонам. В землянке чадил сальный светильник, неравномерным светом освещая потрескавшиеся глиняные стены и низкий потолок, перекрытый досками, сквозь которые сыпалась земля.

Женщина поежилась. Как волхв не боится жить в такой ветхой пещере? Того и гляди, потолок рухнет и навек похоронит под собой.

Она встала с жесткой лавки, походила, обследуя убогую обстановку. На столе стояла миска с кашей, лежали две ложки. Ярина села, но есть не хотелось.

К волхву она добралась поздно ночью. Он будто ждал ее, Ярина и постучать не успела, а он открыл дверь и, ни о чем не спрашивая, впустил в землянку. Про события дня волхв уже все знал и не удивился, едва она заикнулась об убежище.

– Живи, сколько хочешь. Только, сама видишь, хоромы у меня не княжеские.

Ярина так устала, что не обратила внимания на колкость, прошла к лавке и ткнулась лицом в потертые шкуры. Но тут вновь закапало молоко, намочив полотно рубахи. Женщина беспомощно посмотрела на старца.

– Родила ты, что ль, уже? – усмехнулся он.

– Третьего дня, – Ярина вздохнула, – девочку. У сестры оставила. А с молоком не знаю что делать.

Волхв покопался в куче тряпья, валявшегося в углу, достал мягкое, но еще вполне плотное льняное полотно.

– На, затяни груди потуже. Да прежде молоко слей. – И отвернулся, чтобы не смущать ее.

Ярина быстро управилась и уснула.

Хлопнула дверь. Ярина вздрогнула и оглянулась. Волхв поставил посох у порога, прошел к столу, устало сел.