Чтение онлайн

Гюс встал и протянул Оксе руку, помогая девочке подняться. Ему жег язык еще один вопрос.

— Ты никому об этом не говорила?

— Ты что, спятил?! — вспыхнула Окса. — Кому, по-твоему, я могла о таком рассказать?

— Ну откуда мне знать! Родителям там, или бабушке… — нахмурился Гюс, тщательно скрывая облегчение и радость от того, что оказался единственным посвященным.

— Нет! — отрезала девочка, которую эта мысль до смерти испугала. — Я никому не могу этого рассказать.

Гюс не понял толком, как расценить ее ответ, но, немного подумав, решил принять его как особое отношение к нему Оксы.

— Не переживай, — успокоил ее он. — Ты теперь не одна.

Убедившись, что подруга благополучно добралась до дома, Гюс ощутил неодолимую потребность как следует подумать. Оказавшись в своей комнате, он, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Сердце его бешено колотилось, нервы были натянуты до предела. Какая потрясающая новость…

Им овладели восторг и волнение одновременно. Окса ему как сестра. Нет, больше, чем сестра! Она его alter ego. [3] Та, которая лучше всех его знает и понимает, не считая родителей. В точности, как и он ее. До сегодняшнего дня… Потому что то, что сегодня Окса ему продемонстрировала, выходило далеко за рамки его воображения. И все же Гюсу это не привиделось.

Окса — ведьма? Сверхъестественное существо? Фея? В это было непросто поверить, но у него не было никаких сомнений: она понемножку все это вместе взятое!

Расставшись с Гюсом, Окса тут же поднялась к себе в комнату. Она чувствовала, как расслабляется каждый мускул, каждый нерв ее тела, и как спадает напряжение. В мирной обстановке дома ей казалось, что ничего страшного с ней случиться не может, что здесь она укрыта от всего мира и подстерегающих ее в нем проблем.

Девочка ощущала себя в полной безопасности, едва закрывала за собой дверь. И сегодня это чувство было острым, как никогда…

Для начала Окса приступила к наипервейшей вечерней задаче: смене костюма «плиссированная юбка-галстук-блейзер» на поношенные джинсы и ярко-оранжевую футболку. Взъерошив волосы, она полежала немножко на кровати, потом, будучи не в состоянии усидеть на месте, вышла из комнаты.

Окса уже собиралась подняться в апартаменты Драгомиры, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Мама вернулась!

Окса бросилась к ней. Хорошо, что мама дома!

— Привет, детка! Как твой день, хорошо прошел?

— П-ф-ф… Денек был тот еще! Но, в общем, порядок! Как видишь, жива! Я шла к бабуле…

— Не хочешь перекусить со мной? Твоя бабушка занята с твоим отцом и их друзьями, не надо их беспокоить.

— Ой! Бабулина банда? Они не наговорятся и за несколько часов… Лучше туда не соваться…

Когда Поллоки жили в Париже, Драгомира любила приглашать к себе друзей, с которыми запиралась в своих аппартаментах и где они подолгу беседовали, попивая черный, как кофе, чай. Обычай, которому они, похоже, собираются следовать и здесь, в Лондоне.

— Да, Бабулина банда! — рассмеялась Мари Поллок. — Но все это нас не касается, так что идем. Я разогрею пирожки с мясом, твои любимые. И вообще, я хочу с тобой пообщаться, вот!

Устроившись за кухонным столом, мама с дочкой умяли полдюжины теплых пирожков, прикончили колбасу, а затем отдали должное камамберу. Окса была так рада побыть наедине — и предаться обжорству! — с мамой…

Эти трогательные и душевные минуты она не променяла бы ни за что на свете! Ее сердце пело от счастья, когда Окса смотрела на мать лучившимся от радости взглядом, а Мари отвечала ей сияющей улыбкой.

— Как там, в ресторане, продвигается? — поинтересовалась Окса после своего долгого рассказа о колледже.

Мари всегда работала вместе с Павлом. В Париже, пока муж орудовал у плиты, она блестяще управляла рестораном, командуя целым батальоном официантов «железной рукой в мягкой перчатке» — как подчеркивал Павел, больше, чем кто-либо другой, восторгавшийся талантами жены.

Окса понимала, что теперь, когда родители вознамерились открыть свой собственный ресторан, им приходится работать еще больше, и в глубине души очень об этом сожалела. Такие вот тихие семейные вечера теперь станут совсем редкими…

— Работы почти закончены, но твой отец убежден, что к открытию ничего не будет готово, ты ж его знаешь. Рабочие страшно злы, он постоянно висит у них над душой. И я им искренне сочувствую! Счастье, что есть Пьер, он не такой дерганый… Я рада, что они стали компаньонами, это пойдет на пользу твоему вечно тревожащемуся папаше. Даже я все больше и больше теряю надежду увидеть его когда-нибудь более-менее спокойным… Но нужно держать себя в руках и принимать его таким, какой он есть. В конце концов, именно в этом и заключается любовь, а?

Окса убежденно закивала.

— А как твои занятия? — сменила тему Мари. — Покажешь, что вы прошли?

Счастливая таким вниманием, Окса спешно сбегала за школьными принадлежностями. Все коробки уже были распакованы, и теперь просто нужно было привыкнуть к новому дому, такому английскому, с уютными комнатами, капризными трубами, опускающимися рамами… так отличающемуся от их парижской квартиры.

Окса испытывала самые противоречивые чувства: вроде все на месте — мебель, предметы, люди, которых она любит, но в другом городе и другом окружении, на данный момент, скорее враждебном, во всяком случае, это касалось колледжа.

Но их дом на Бигтоу-сквер был уютным, а сам Лондон удивительным. Окса обожала этот город! Его парки, музеи — все вызывало в ней восторг! Не говоря уже об «английском» образе жизни, английской вежливости и непринужденности, экстравагантности и чувстве стиля, столь естественно перемешанных… Все это ей нравилось, просто требовалось время, чтобы она могла почувствовать себя совсем как прежде.

Вернувшись в гостиную, Окса поймала себя на том, что наблюдает за устроившейся возле камина мамой.

Мари Поллок была высокой женщиной с молочно-белой кожей, худой, но крепкой, с безмятежным и добрым характером. Очень терпеливая, она обладала кипучей энергией, составлявшей резкий контраст с ощущением невозмутимого спокойствия, которое производила при первом впечатлении.

Одежду мама Оксы всегда носила простую и неброскую, как она сама, предпочитая чистые линии и гармоничную расцветку. Этим вечером на ней было очень милое шелковое сине-серое платье, а волосы были собраны в свободный пучок. Окса заметила, какой у матери озабоченный вид и морщинка на лбу. Устала, наверное…