Чтение онлайн

ГРИМАСЫ РЕАБИЛИТАЦИИ

Живительный луч надежды на восстановление справедливости пробился лишь в 50-е годы. Сейчас уже всем известно, что по постановлению Президиума ЦК КПСС от 31 декабря 1955 г. была образована комиссия для изучения материалов о репрессиях членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) в период 1935— 1940 гг., избранных на XVII съезде партии, и других граждан страны. В состав этой комиссии, кроме Н. М. Шверника и П. Т. Комарова, вошли секретари ЦК П. Н. Поспелов и А. Б. Аристов. Рабочую группу комиссии представляла большая группа прокуроров, которая еще до создания комиссии пересмотрела архивные дела о политических преступлениях в отношении около 40 тыс. человек, и по протестам прокуроров судами они были реабилитированы.

Работа комиссии касалась ограниченного круга репрессированных лиц,

Paiius scro guam nunguam Лучше поздно, чем никогда Тит Ливий

однако по своим результатам она оказалась значительной. Из 139 членов и кандидатов в члены ЦК, избранных XVII съездом в указанный период, было репрессировано 99 человек, из 22 членов ревизионной комиссии было осуждено 18, из 61 члена комиссии партийного контроля было репрессировано 29Под “иными гражданами” предполагалось пересмотреть дела в отношении наркомов, руководителей центральных и высших республиканских ведомств и хозаппарата, генералов, а также начальствующего состава ЧК, ГПУ, НКВД. О пересмотре миллионов дел

о репрессиях рядовых граждан, тем более — крымских дел 1920—

1921 гг., речи вообще не было.

Люди помнят и доклад Хрущева “О культе личности и его после ДCT8 и -

’ Реабилитация. Политические процессы 30—40-х годов. — М., 1991. — С. 81—83.

ях”, составленный по материалам проверки указанных дел и прочитанный им 25 февраля 1956 г. на XX съезде партии340. Доклад, хотя и отражал ужасающие факты злоупотреблений, фальсификаций и необузданного террора в прошлом, был умеренно примиренческим, половинчатым и далеким от принципиальности. В докладе Никита Сергеевич превозносил ленинское учение, советский государственный и общественный строй, неисчерпаемый потенциал социалистического способа производства и труда, одобрял уничтожение всех иных политических партий и прочих классовых врагов. При этом всю вину за беззаконие в 30—40 годах он возложил, конечно же, на Сталина. Хрущев пытался определить и мотивы его деяний. В конце доклада он заявил: “Все это рассматривалось им (Сталиным) с позиций защиты интересов рабочего класса, интересов трудового народа, интересов победы социализма и коммунизма. Нельзя сказать, что это действия самодура”341.

Тем не менее доклад Хрущева — это важнейший документ, имеющий исключительно судьбоносное значение для всего народа, прежде всего для незаконно репрессированных граждан. Он положил начало и открыл путь для их оправдания и реабилитации. Последующее партийное руководство уже не могло в полной мере игнорировать его выводы и скрывать трагедию народа, несмотря на такие попытки.

Чем же объясняется такой небывалый крутой поворот в политике руководства страны? Какие причины вынудили новое руководство страны поднять до тех пор непроницаемую завесу, чтобы открыть народу потрясающие факты беззакония. В связи с этим возникает вопрос, насколько намерения руководящих кругов в раскрытии сверхсекретных данных были действительно доброжелательными и благородными? Некоторые объяснения этого феномена в литературе приводятся, но в данном случае не будет лишним о них напомнить.

Прежде всего следует учитывать сложившееся в то время крайне бедственное положение народа, нежелание его и дальше терпеть угнетение, а потому четко вырисовывалось стремление руководства любой ценой удержать народ в повиновении. Население страны уже много лет находилось под бременем насилия и издевательств. Наверное, каждая вторая семья испытала на себе ужас репрессий — потеряла отца, сына, брата, была раскулачена или сослана в дикие, малопригодные для жизни местности. Бескрайние просторы Востока и Севера были окутаны колючей проволокой лагерей, где томились миллионы заключенных. Окраинные города и поселки были окружены бесчисленным количеством бараков, в которых содержались выселенные, сосланные, бывшие военнопленные, освобожденные из лагерей, но лишенные права вернуться на родину, депортированные семьи, а вокруг простирались тысячи братских могил погибших в неволе людей. В крупных городах были свои тайные кладбища, по примеру киевской Быковни, где закапывали трупы расстрелянных. Наиболее массовому произволу были подвергнуты жители Украины, Крыма, Прибалтики, Северного Кавказа, которые не смогли этого забыть и простить. Факты творимого репрессивными органами беззакония при всемерном покровительстве и поддержке партийных центральных и местных комитетов все больше проникали в толщу народа, а уже оттуда, изнутри, возмущение неудержимо распространялось по всем регионам страны.

Люди не забыли и недавнюю войну, в жерновах которой из-за бездарного, возмутительно безответственного и преступного партийного и военного руководства напрасно погибли десятки миллионов солдат, офицеров и мирного населения, брошенного при отступлении на произвол судьбы, а потом издевательски обвинявшегося в проживании на оккупированной врагом территории. Помнили ту войну, что велась фактически на два фронта — против фашистского агрессора и против своего народа, в частности против отступающих солдат, часто не обученных и безоружных.

В отличие от побежденных в той войне стран, где довоенный несравнимо высокий материальный уровень народа был восстановлен за два-три года, люди страны победившего социализма, с плановой экономикой Советов, якобы освобожденные от эксплуатации, и в 50-е годы все еще преодолевали последствия войны и восстанавливали довоенный уровень жизни. Впрочем, жизненный уровень простого народа в 50-е годы и в последующие десятилетия по своему качеству мало чем отличался от уровня довоенных лет. Тот же вечный дефицит товаров и продуктов питания, та же неустроенность быта трудящихся, которые при невероятной скученности ютились в так называемых коммуналках, общежитиях, бараках и подвалах, в то время как значительные средства отпускались для строительства домов с квартирами-дворцами, спецбольниц и спецсанаториев для партхозноменклатуры, та же нищенская зарплата рабочим и никакая колхозникам, те же лживые лозунги о процветании советского общества. Можно утверждать, что при неограниченном обеспечении партократов, под мудрым руководством партии, продолжался планомерный грабеж и обман народа. Бесправное и беспросветное существование трудового народа усугублялось еще четкой системой его закрепощения. Так, согласно Указу от 26 июня 1940 г. и другим нормативным актам, с целью усиления дисциплины труда не выдавали паспорта крестьянам и отбирали их у рабочих предприятий с наиболее невыносимыми условиями труда, что являлось, по сути, закрепощением людей на конкретной территории.

После смерти Сталина, расстрела Берии и его сподвижников в правящих кругах царили растерянность, неуверенность, лихорадочный поиск пути обуздания бурлящего народного моря, сопровождающиеся интригами и борьбой за власть. В сознании народа появились сомнения в нерушимости коммунистических идей и в реальности достижения успехов на их основе. Формировались явные признаки недоверия к “руководящей и направляющей силе” общества, возникли сомнения в непогрешимости вождей. В это время медленно стал отступать страх перед возможностью применения незаконных репрессий и произвола. Общая атмосфера недовольства и нетерпимости привела ко все большему угасанию права партийных боссов и НКВД на вседозволенность и безнаказанность. Они стали терять твердую почву под ногами, непререкаемую уверенность в своем могуществе и встречать косые взгляды людей, преисполненные ненависти и презрения.

Осознанию правды об антинародном режиме и правомерности граждан в борьбе за восстановление справедливости и человеческого достоинства способствовали выступления различных партий и союзов за рубежом, в частности объединения эмигрантов, общества украинских, прибалтийских и кавказских националистов, национальных диаспор, религиозных общин независимо от конфессий, а также громкие разоблачения системы террора со стороны сбежавших за границу чекистов, деятелей культуры и науки. Их печатные материалы из-за “железного занавеса” проникали в страну и ходили по рукам. Несмотря на “глушители”, техническому совершенству которых могли позавидовать и на Западе, передачи радиостанций “Голос Америки” и “Би-Би-Си” слушали миллионы людей и глаза их все больше раскрывались. Шквал критики и упреков в необоснованном удержании значительной части населения в заключении, в отсутствии демократии и политических свобод в адрес правительства, дипломатических, торговых и других миссий за рубежом, не утихал, грозил всемирным осуждением тоталитарной системы и изоляцией страны от всего цивилизованного мира. Нарастало недовольство в театральных и литературных кругах против так называемого социалистического реализма, иначе говоря — против лжи и раболепного восхваления партии и вождей. Все это раскачивало и без того дырявый корабль коммунистической лагерной системы.

ЦК КПСС, Верховный Совет и прокуратура в последние несколько лет до XX съезда партии были завалены многими тысячами заявлений с требованиями пересмотра дел о репрессированных и восстановления их честного имени. Писали лагерники, ссыльные, выселенные и депортированные; писали отцы, матери, жены, дети и иные родственники расстрелянных и замученных в бесчисленных зонах ГУЛАГа; писали их родственники из-за границы; обращались с запросами о своих бывших арестованных работниках заводы, фабрики, институты.

В условиях нестабильного внутреннего и напряженного внешнего положения страны, нарастающего негодования народа, чреватого неминуемым взрывом и свержением скомпрометировавшей себя системы, Хрущев и его сторонники вынуждены были пойти на некоторую либерализацию власти. Путем ревизии деятельности сталинской политики, и прежде всего в вопросах применения репрессий, Хрущев пытался достичь крайне необходимых для него в то время целей:

• он упреждал нежелательные и вполне возможные претензии к нему за его участие вместе со Сталиным в незаконных репрессиях, а потому от них отмежевывался;