Чтение онлайн

Я отрицательно покачал головой, чем сильно озадачил Марка.

– Я не думаю, что вы способны заработать больше в вашем охранном агентстве, - сказал он.
– И я не могу предложить вам

больше.

– Дело не в деньгах, Марк.

– А в чем же?

– Я не привык прыгать на шею каждому, кто покажет мне свой толстый бумажник. Я привык заниматься только стоящим

делом. Мне нужно удостовериться, что вам стоит помогать.

– Что я могу сделать? Предоставить рекомендации? У меня их нет.

– Плевать на рекомендации. Я обдумаю ваше предложение. Если мне покажется, что игра стоит свеч...

– Мы остановились в гостинице «Интурист», - сказал Марк.
– Номера 821, 822, 823.

– Хорошо.
– Я повернулся и пошел к дороге.

– И еще одно, - сказал мне в спину Марк.
– Мы тут не пытались вас обманывать, Костя. Если вы хоть немного замешаны в

этой истории, то...

– Я буду осторожен, - ответил я, не оборачиваясь. Чтобы успеть на допрос в милицию, стоило поторопиться.

Глава 4

– Ты опоздал, - строгим начальственным тоном заявил мне Гарик, когда я осторожно просунул голову в щель между

дверью и косяком.
– Проходи и садись.

На этот раз они взялись за меня втроем. Гарик, Козлов и следователь, фамилия которого, как выяснилось, была весьма

подходящей для его профессии: Разговоров. Гарик, правда, лишь играл роль руководителя этого мероприятия, смотрел в

окно со значительным видом, иногда хмурился, иногда постукивал карандашом по столу, но чаще всего заглядывал через

плечо Козлову, который корпел над протоколом. Козлов после этого начинал стучать на машинке в бешеном темпе, то есть

не двумя, а тремя пальцами.

Разговор крутился вокруг различных эпизодов из сидоровского прошлого. Я не совсем понимал, какова ценность сведений

о количестве и качестве алкогольных напитков, употреблявшихся Сидоровым, но по возможности удовлетворял

любопытство следователя. Потом беседа перешла на интимную жизнь Сидорова, и тут от меня было вовсе немного толку,

потому что в момент нашего знакомства Сидоров уже готовился к разводу. Затем заговорили о хозяине автосервиса, которым

управлял Сидоров, затем еще какие-то столь же несуразные и далекие от событий последних дней вопросы...

То есть это мне было ясно как божий день, что Разговоров движется куда-то не туда, сам же следователь этого не

осознавал, пытаясь выстроить какие-то логические соединения между сидоровским прошлым, настоящим и будущим. Гарик

откровенно скучал, лишь однажды украдкой подмигнув мне, как бы говоря: «Терпи, казак, атаманом будешь».

И я терпел. Правда, к концу допроса я слегка утомился и стал путаться в словах, потому что одновременно думал и о

вопросах Разговорова, и о предложении человека с сигарой, Марка. Козлов, однако, решил, что я заведен искусством

допрашивающего в тупик и пора переходить к откровенной атаке. Он выразительно кашлянул из-за своей раздолбанной

«Оптимы», Разговоров встрепенулся, посмотрел на своего ассистента и вытащил из синей картонной папки листок бумаги, на

котором, как я понял, были заранее записаны наиболее коварные вопросы.

Гарик взглянул на эти манипуляции и удивленно почесал в затылке.

– Вот такой вопрос, - коварно улыбнулся Разговоров.
– Мы вчера осматривали вашу машину...

– И не нашли ничего подозрительного, - напомнил я.

– Ну да... А вот стекло там разбито. Это когда произошло? При каких обстоятельствах?

– Если честно...

– Да уж, пожалуйста.

– Вот когда мы с той девушкой были в машине...

– Вы опять про ту проститутку?

– Якобы существовавшую, - хмыкнул Козлов.

– Так вот, - продолжил я.
– Это вполне реальная девушка... Так вот: когда мы были в разгаре... любви, да? Я услышал

резкий удар по стеклу и... перестал быть... способным, что ли? Да. Удар.

Козлов перестал печатать.

– Кто-то бросил камень?
– уточнил Разговоров. Гарик снова отвернулся к окну, чтобы скрыть улыбку.
– Я вас правильно

понял?

– Абсолютно. У нас в городе не любят новых веяний с запада. И пресекают их. Даже дети. Вам стоит поискать этого

славного мальчика. Который бросил камень. Он вам все расскажет подробно.

– Достаточно, - сказал следователь.
– А вот эта отметина у вас на лице - тоже осталась от камня, брошенного мальчиком?

– Осколки...
– кивнул я. След от моего соприкосновения с крышей «Волги», но не стану спорить. Может, это и девушка.
–

Она целовалась как дикий зверь. У меня все лицо болит до сих пор.
– И это было правдой. Я придерживался того правила,

что никогда не следует врать на сто процентов. Всегда следует ввернуть хоть пару слов правды. Однако иногда их просто

неоткуда взять.

– Честное слово.
– Я посмотрел в глаза Разговорову и дотронулся пальцем до верхней губы. Гримаса боли получилась

весьма натуральной.