Чтение онлайн

И поворачиваюсь, вырывая «люгер» из кармана...

– Все, Костя, можешь повернуться!
– кричит Анна. Я поворачиваюсь и вижу, как она выходит из-за джипа. Ее пистолет

больше не направлен на Боба.

Тот размахивает руками и вопит:

– Что это вы тут устроили?! Что за спектакль?! Он мне наговорил какую-то чушь про Марка...

– Это не чушь, - отвечает Анна.
– Это совсем не чушь. Я бы даже сказала, что это правда... Костя!
– Она удивленно

смотрит на меня.
– Все в порядке, что ты...

А я не опускаю «люгер», хотя не могу точно поймать на прицел Боба. Звук металлического щелчка не дает мне покоя.

– Костя.
– Анна шагает ко мне, потом переходит на быстрый шаг.
– Все нормально...

– Ничего себе нормально!
– Боб воздевает руки к небу.
– Я думал, он собирается меня пристрелить! Я думал, это ловушка!

Я криво усмехаюсь: сам-то я думал точно так же про него. Но этот щелчок...

– Я слышал...
– говорю я подбежавшей Анне.

– Это я сняла пистолет со взвода, - отвечает она.

– Ах вот оно что...
– бормочу я.

Напряжение уходит. Стальной стержень, поддерживающий меня в вертикальном положении, растворяется где-то внутри

моего тела... Я становлюсь бесформенным куском студня и расползаюсь по блеклой траве...

Аккуратно кладу щеку на холодную землю. И засыпаю.

Глава 8

Я проснулся так, как выныривают купальщики из глубины темного холодного озера - торопливо, судорожно,

стремительно, стараясь как можно быстрее глотнуть легкими воздух.

Тело вздрогнуло, согнулось в поясе, и я ощутил легкую тошноту в сочетании с головной болью словно после долгой и

добросовестной пьянки.

– Добрый вечер, - сказал Боб. Это прозвучало приглушенно, как будто в ушах у меня торчали ватные затычки. Я

неуверенно поднял ладони и хлопнул себя по щекам. Это оказалось больно. Как и должно было быть. Стало понятно, что я

проснулся.

Только эта тяжесть в голове... Я поднял руки еще выше, ощупал череп. Какой-то он был не такой.

– Вы что, пришили мне чужую голову, пока я спал?
– хмуро поинтересовался я у Боба. Тот оторвался от рассматривания

картинок в журнале «Космополитэн» и продекламировал:

– Голова повязана, кровь на рукаве. След кровавый стелется по сырой траве.

– Туго замотали, медики хреновы, - пожаловался я.

– Чтобы не развалилась.

Я еще немного поворчал, а потом стал осторожно сползать со своего ложа, которое было составлено из двух древних

кухонных столов разной высоты. Из-за этого у меня теперь болела спина.

Разминая руками поясницу и переступая черепашьими шагами по полу, я осматривался. Место, в котором находились я,

Боб и прикорнувший в углу на разодранном матрасе Сидоров, напоминало деревенский сарай. Бревенчатые стены, высокий

потолок, каких не встретишь в городских квартирах. И запах: пахло довольно противно, но не так, как пахнет в «хрущевках»

или в многоэтажных панельных домах. Это был очень своеобразный плохой запах. Сырое дерево, затхлость и гниль. Боб

листал глянцевые страницы журнала и морщился. То ли от запаха, те ли от содержания журнала.

– Куда это нас занесло?
– спросил я, подойдя поближе к Бобу и привалившись к стене для удобства.

– Нас заносит все дальше и дальше, - пробормотал он, не отрывая глаз от фотографий Наоми Кэмпбелл. На меня он

смотреть не хотел. Конечно, у Наоми фигурка получше. Да и бледный я какой-то стал в последнее время.

– Анна?
– задал я следующий вопрос.

– По делу, - был ответ.

– А мы что тут делаем?

– Ждали, пока ты очухаешься.

– Ну, так дождались, - обрадовал я Боба, и он все-таки отложил журнал.

– Что ты предлагаешь?
– осведомился он.

– Даже не знаю...
– сказал я, и это было правдой. В голове стоял какой-то туман, в котором очень успешно спрятались все

мысли. Я понимал, что это неправильно - сидеть в сарае. Но почему это неправильно, я вряд ли бы смог объяснить.

Боб скептически посмотрел на мое лицо и снова углубился в чтение.

А я сполз по стене на пол и закрыл глаза.

– Сортир на улице, - услышал я в наступившей темноте бурчание Боба.
– Какой кретин его строил?! Руки бы оторвать...

Такие щели в стенах...

– Боишься, что будут подглядывать?

– Дует, - коротко ответил Боб.
– Здесь задохнуться можно, а на улице - ураган какой-то. И вообще: нет в жизни счастья.

Может быть, он говорил еще что-то, но я уже не слышал. Я заснул и проснулся уже перед накрытым столом. Даже перед

двумя. Я сидел на фанерном ящике, а передо мной стояли два стола, те, что служили раньше мне постелью. Теперь они были

покрыты старой газетой и богато сервированы. Под стать окружающей обстановке. Буханка черного хлеба, палка салями, две

полуторалитровые бутылки минеральной воды, две банки килек в томате, три плитки шоколада и россыпь красных