Чтение онлайн

Макс сидит на корточках перед моим креслом. Просто какое-то «Возвращение блудного сына». Только на самом деле

блудным сыном был я, и я никуда не собирался возвращаться. Вот так всегда в искусстве - реальная жизнь отражается с

точностью до наоборот.

– Давай тяпнем, что ли, - предложил Макс и откуда-то вытащил бутылку «Столичной».
– За жизнь и за все такое прочее...

– Ты спятил?
– Я посмотрел на часы.
– Еще только половина одиннадцатого утра. Ты же еще на работу поедешь...

– Плевать на работу!
– решительно сказал Макс.
– Можно хоть раз в жизни послать все к черту!
– И он стал откручивать

пробку.

Я смотрел на него, так настойчиво пытающегося доказать, будто нас все еще связывает нечто большее, чем бутылка

водки, и думал. Я думал о том, что своим сегодняшним приходом Макс успокаивает прежде всего себя. И он уйдет некоторое

время спустя, довольный собой, довольный тем, что «урегулировал» испортившиеся было отношения со старым приятелем. В

записной книжке в разделе «Дела на день» можно было поставить галочку.

Только все это было напрасно. Сегодня мы еще способны сидеть за одним столом, пить водку и даже говорить о чем-то.

Правда, уже после второй стопки паузы между репликами становятся все длиннее и длиннее...

Такими медленными будут становиться паузы между нашими встречами. Мы будем все реже и реже звонить друг другу.

Макс забудет о моем дне рождения. Я буду помнить, но не приду и не напомню о себе телефонным звонком. Потому что это

уже не будет нужно ни ему, ни мне.

Этот процесс займет годы, и однажды, встретившись на улице, мы просто обменяемся взглядами, кивнем друг другу и

разойдемся. И в наших взглядах будет только пустота. И каждый из нас будет для другого человеком из прошлого.

А пока Макс весело рассказывал какой-то анекдот и разливал водку по рюмкам...

Я улыбался. Я умею улыбаться, даже когда мне совсем не смешно. Я давно этому научился.

Радостная физиономия Макса почему-то вызывала у меня раздражение, которое я умело прятал за идиотскую улыбку. Но

почему Макс так действует мне на нервы?

И я понял. Потому что я ждал не его. Я ждал ее.

Но ее не было. Ни в тот день, ни в следующий. А на третий день я не выдержал. Я заснул.

И вот тогда она пришла.

Глава 17

Если бы она хотела это сделать бесшумно, то, несомненно, сумела бы это сделать. И я бы никогда не узнал о том, что она

приходила. Потому что не проснулся бы больше.

Но все было по-другому. Она зажгла в прихожей свет и с шумом опустила на пол какую-то поклажу. После чего

швырнула в сторону ботинки и повесила на вешалку свою кожаную куртку.

Ни дать ни взять, любящая жена вернулась из командировки. Я положил правую руку поверх одеяла. А потом попросту

свесил ее с кровати. На ковре лежал «люгер», и курок был взведен.

Ее силуэт вырисовывался в дверном проеме идеальной мишенью, и теперь я, если бы хотел, мог бы разом покончить с

напряженным ожиданием последних дней. Но я не сделал этого.

Анна осмотрела рукав черного обтягивающего свитера и досадливо чертыхнулась. Потом стянула свитер и бросила его на

пол, оставшись в черной майке-безрукавке.

Она подошла к моей кровати и, не обращая на меня внимания, принялась раздеваться. Сначала в сторону полетела майка,

потом бюстгальтер, потом она сняла джинсы и все остальное. А потом она оказалась в моей постели.

Ее тело было холодным, как мраморное изваяние. Анна прижалась ко мне, положила свои руки мне на плечи и

прошептала:

– Так холодно...

Я не ответил.

– Почему ты спишь одетым?
– поинтересовалась Анна.
– Куда-то собираешься пойти?

Я отрицательно мотнул головой.

– И правильно... На улице жуткий холод. Давай-ка, расстегни вот это, - попросила Анна, уже работая своими ледяными

пальцами в низу моего живота. Не думал, что она вернулась за этим.

– Вот так, - вздохнула Анна.
– Давай, двигайся, двигайся...

Это было очень странно. Она неподвижно распростерлась на простыне и никак не реагировала на мою активность,

повторяя лишь бесстрастно: «Двигайся, двигайся...» Некоторое время спустя, когда пот уже пропитал насквозь мою рубашку

и струился по вискам, Анна сказала: «Хватит», - и я, обессиленный, выскользнул из нее.

Если во время этого мероприятия, которое являлось сексом лишь формально, она испытала оргазм, то это был самый

незаметный оргазм в мире. А я получил столько же удовольствия, сколько бывает при лобызаниях с высеченной изо льда

скульптурой при тридцатиградусном морозе.

А затем она произнесла фразу, которая многое мне прояснила. Многое, но не все.

– Хотя бы почувствовала себя живой, - сказала Анна, глядя в потолок.

– Это наша общая проблема, - отозвался я.
– Последние несколько дней я только и жду, когда же почувствую себя

мертвым.

– Что так?
– Анна подобрала с пола скомканные джинсы, нашла в кармане пачку сигарет и закурила. Такого за ней не