Чтение онлайн

знать, как я это сделала?

– Нет, спасибо, - отказался я.

– А почему? Слушай.
– Она обхватила меня руками за шею и вжала свои губы мне в ухо. Я толкнул растопыренной

ладонью в мягкую грудь, но хватка была мертвой.
– Я стала отрезать ему пальцы, один за другим, - шептала она.
– Сначала

он думал, что я шучу, но потом спохватился... На третьем пальце он рассказал, где деньги. А на четвертом назвал всех

остальных людей, которые противятся деятельности «Европы-Инвест» в вашем городе... Людей в мэрии, в администрации

губернатора, в комиссии по приватизации.
– От этих слов, произносимых горячим торопливым шепотом, у меня начала

кружиться голова. Но Анна продолжала говорить, и ее слова вплывали в мое сознание как ядовитый газ, отравляя во мне

все...

– ...и тогда я заставила его поочередно звонить всем этим людям. И он звонил, и рассказывал, что с ним случилось, и как

ему больно, и как он жалеет, что начал всю эту историю... Всю ночь мы ездили по лесу в его машине, и он звонил. А когда он

всем позвонил, то хотел попрощаться с семьей, но я не разрешила, потому что сама устала к этому моменту... Я могла не

выдержать, я могла его пожалеть. Черт, у меня весь свитер в его крови... Ты слушаешь? Костя, ты слушаешь?

Я слушал.

– Теперь ты убьешь тех остальных, с которыми был связан этот... которого ты убила?

– Я проконсультируюсь с начальством в Москве, - сказала Анна.
– Но вообще-то я с большим удовольствием убралась бы

отсюда. Я уже говорила тебе, что стала быстро уставать. Это возрастное.

– А раньше ты могла резать пальцы сутки напролет?

Ей не понравился мой тон. Она легла на бок, лицом ко мне, и с интересом посмотрела в мои глаза.

– Знаешь что, Костя... Ты должен быть мне благодарен. Я ведь могла тебя убить.

– Потому что была со мной слишком искренней?

– И поэтому тоже.

– Спасибо, что не сделала этого. И спасибо, что была иногда искренней.

– Молодец, что оценил... Но не думай, что я спала с тобой только ради бизнеса. Мне было приятно.

– И тебе спасибо, что оценила мои усилия.
– Я поднял с ковра «люгер».
– Но хорошего должно быть немного. Мне кажется,

что самое время прервать наше знакомство. Иначе у одного из нас появится непреодолимое желание убить другого.

– Пожалуй, ты прав.
– Анна как будто и не замечала пистолетного ствола, направленного ей в грудь.
– Я получила все, что

хотела. Ты тоже получил все, что я могла для тебя сделать. Пора сказать друг другу «пока».

– Пока, - немедленно сказал я.

Она вылезла из постели и стала неторопливо одеваться. Возможно, в нарочито замедленном обряде облачения,

напоминавшем стриптиз, прокрученный в обратную сторону, был скрытый смысл. Возможно, она надеялась, что я не

выдержу созерцания ее тела и попрошу вернуться под одеяло. Возможно.

Но это было слишком опасно: надеяться, что Анна и впредь будет пренебрегать профессиональным кодексом ради

случайного партнера, кем я для нее, собственно, и являлся. Шерсть пантеры гладка и приятна на ощупь, но удар ее лапы

способен размозжить череп. Уж лучше позволить ей жить в ее джунглях. А мне - в своих.

Она ушла, и я не пригласил ее подождать до утра, хотя это было и не по-джентльменски.

Что ж, невоспитанные люди живут дольше. По крайней мере, теперь я знал, что доживу до утра.

Глава 18

Я выгнал себя из постели где-то после полудня. Уверенность в том, что Анна уже не вернется, была столь сильной, что я

засунул «люгер» в коробку из-под ботинок и убрал в одежный шкаф.

В прихожей только засохшая грязь на полу напоминала о том, что ночью меня посетила гостья. Я пошел в ванную

комнату за тряпкой, чтобы убрать это безобразие, и замер на пороге: Анна оставила мне подарок.

На бледно-голубом кафеле лежал ее черный свитер. Как она и предупреждала, свитер был испачкан кровью. На полу

остался темный след, а один из рукавов ссохся и на ощупь напоминал гнилой фрукт, мягкий, податливый, издающий

приторно-тошнотворный запах. Я взял свитер и хотел отнести его в мусоропровод. Тут выяснилось, что на полу под свитером

лежат деньги. Не знаю, высыпались ли они случайно у Анны, или это был прощальный широкий жест... Скорее всего,

второе. Потому что ничего случайного с Анной не происходило.

Некоторые купюры были запачканы кровью. А на самом-то деле все они были в крови. Я бы мог сгрести их в кучу и

сжечь. Это был бы красивый жест. Но такие жесты могут позволить себе лишь эстеты, у которых в тайнике за батареей

припрятан еще миллион долларов. У меня не было миллиона. У меня даже не было тайника.

Поэтому я оставил деньги себе. Смыл с них кровь, подсушил, сложил в пачку и перетянул красной резинкой.

А ее свитер я сжег. Вышел вечером на пустырь, отыскал догорающий костер из опавших листьев и бросил туда черный,

плохо пахнущий комок. Он не хотел гореть, и мне пришлось полить его водкой из специально принесенной бутылки.

Половину я вылил в костер, благодарно воспринявший мое подношение и сразу же весело взметнувшийся высоко-высоко.