Чтение онлайн

Это была песнь утраты.

— Погоди, — сказал он и оглядел камень вокруг них. — Где Хассен?

— Я не буду думать о конце дороги, — сказала Лин.

Дариен тряхнул головой.

— Что?

Она была печальна.

— Это песня, — сказала она. — Дариен, смотри… дерево.

Одинокое дерево росло, горбясь, на утесе. Дариен его видел, но ничего особого не заметил. Он не увидел сперва, что ветви и листья мерцают серебром на свете солнца.

— Серебряная ветвь, — сказал он. — Это она? Мы возьмем ее?

И тут перед ними появился Эдриен Летрелл лицом к морю. За ним стояла Мира. Ее белое платье и кожа заполнились солнцем, как стеклянный сосуд, глаза были печальными.

— Я скажу то, чего не хочу, — сказала она. — Но я должна.

Позже Эдриен держал в обеих руках ветвь с дерева. Мира пропала. Он пробормотал шепчущему воздуху и поющему морю:

— Прости, любимая. Я не смог.

Лин и Дариен оказались на другом утесе, с видом на лес, и увидели, как Валанир закрыл рукой Рианну и Неда и приказал:

— Назад.

Они увидели Марлена, корчащегося на земле, лицо было темным и искаженным.

— Нет, — тихо сказал Дариен, но не мог двигаться. Марилла рядом с его другом прижимала ладони ко рту.

— Дариен, — они услышали панику в голосе Рианны. Ее голову покрывал темный шлир. Она была в высохшей крови. Она выглядела ужасно. — Дариен, слушай Валанира.

— Ты в порядке? — сказал Дариен. — Боги, Рианна.

— Я в порядке, — сказала она. Улыбка дрожала, и она напомнила ему девушку, которую он знал. — Это не моя кровь.

Марлен вдруг встал, но это был не он. Марлен Хамбрелэй пропал, на его месте возник высокий мужчина с лирой.

Валанир Окун встал перед ним, вытащив меч.

— Здравствуй, Ник, — сказал он.

ГЛАВА 35

Глаза Никона Геррарда пылали, метка Пророка тоже — сияние отражало серебряный свет вокруг его силуэта и волос. Он смотрел на Валанира Окуна свысока. Валанир наступал, вытянув меч, и придворный поэт вдруг рассмеялся.

— Шутишь, — сказал он. — Меч? — Никон Геррард что-то пробормотал под нос.

Валанир охнул, меч вылетел из его рук и упал на землю. Он сказал:

— И у меня есть другое оружие. Я думал начать благородно.

— Начала нет, — сказал Никон Геррард. — Пока что. Я не хочу тратить на тебя время, Валанир. Позже, может, поиграем в королевском подземелье.

— Я знаю, что ты хочешь, — сказал Валанир и строго приказал. — Лин, иди ко мне. Ты в опасности.

Придворный поэт рассмеялся.

— Ты стал ее опекуном? Может, если бы ты не провел последние годы в кофейнях Майдары, ты бы смог ее спасти, — он крикнул другим голосом, который словно удерживал ветер. — Пусть портал родится изнутри, — он указал длинными пальцами на Лин.

Лин охнула, поднявшись в воздух.

— Лин! — крикнул Дариен и попытался схватить ее, но она поднялась выше, была далеко. Ее лицо побелело, рубашка открылась, и они увидели метку на ее груди и животе, переплетающуюся в узле, сияющим красным. Они смотрели, сияние становилось ярче, словно закат, что сулил кровопролитие.

Лорд Геррард закричал:

— Да откроется портал!

— Боги, нет, — сказал с ужасом Валанир Окун.

Лин завизжала. Словно там была дверь, символ на ее теле раскрылся посередине, и за ним была тьма.

Рианна вырывалась из хватки Неда.

— Я убью его, — вопила она, он сжимал ее талию, поднял, и она била ногами воздух.

— Нет, — сказал он, побелев от напряжения. — В этот раз ты не сможешь.

— Чертов Пророк, — закричал Дариен на Валанира. — Сделай что-нибудь.

— Не могу, — сказал Валанир, его лицо казалось старым. — Лин — ключ, она у него.

Крики Лин били его ножом по груди. Дариен Элдемур вдруг ощутил спокойствие. Он знал это ощущение, порой это было во время лучших выступлений: уверенность в себе.

— Помни, — сказал он Валаниру Окуну и выдавил улыбку. — Ты расскажешь обо мне миру.

Дариен раскинул руки и поднял голову к небу. Он запел песнь, которую не исполнял еще ни один поэт.

* * *

На утесах над синим морем, где мерцало серебряное дерево, Лин и Дариен смотрели, как Мира говорила Эдриену Летреллу последнее. Она сказала:

— Путь выбрал тебя, высшего среди поэтов, чтобы вернуть чары древности. Но есть цена.

Эдриен смотрел на волны. Его лицо было расслаблено.

— Конечно, — сказал он. — Всегда есть цена.

— Твоя жизнь, — сказала Мира.

— Я это ждал.

Мира сделала то, чего ни Дариен, ни Лин не ожидали: она запела. Ее голос был красивым и искренним в пустоте камня и неба. Песнь была простой, но странной, значение трепетало рядом, но не давалось.

Эдриен повернулся к ней.

— Ты раньше не пела мне, — сказал он, когда она закончила. — Я не знал, что упустил.

— Не стоило петь для обученного поэта, — сказала Мира с улыбкой. — Ты бы смеялся надо мной все время.

— Нет, — сказал Эдриен. — Нет, я не стал бы.

— Эта песня вернет чары в мир, — тихо сказала она.

— Ценой моей жизни.

Она склонила голову.

— Я этого не хочу. Но тут я лишь твой проводник.

— Понимаю, — сказал Эдриен. — И что будет, если я… решу не делать этого?

— Тогда тебя прогонят с Пути навеки, — сказала Мира. — Отправят с веткой серебряного дерева, как знаком, что ты был на Пути, но провалился.

— Ветка — знак провала.

— Да.

Дариен ощутил тишину в Лин Амаристот от этих слов. Он не знал, была ли она потрясена, как он. Эдриен Летрелл молчал пару мгновений, и слышно было только волны. Ни чаек в небе, ни криков на воде.

— Я должен отдать жизнь, — сказал Эдриен. — Раз убил тебя.

— Ты не убил меня, Эдриен, — сказала резко Мира. — Не будь дураком.

— Ты точно винила меня.

Она с горечью улыбнулась, посмотрела на него с твердостью и горем.

— Проклинала.

И Мира, как и Хассен с ними, резко пропала. Эдриен остался один на утесе.

Он долго смотрел на волны. Их песнь утраты поглощала тишину. А потом Эдриен посмотрел на небо и твердым ясным голосом сказал:

— Я выбрал, — его плечи опустились, словно он взял бремя на себя.