Чтение онлайн

Судно «Хальмайра» под индонезийским флагом (порт приписки Сурабайя) с грузом урановой руды следует в Рио-Гальегос (Аргентина). Две неизвестные подлодки всплыли с обоих бортов и держали на мушке ходовой мостик. Бородатый офицер в кожаной куртке внимательно просматривал судовые документы. Национальную принадлежность и звание понять было нельзя. Вроде бы должен быть британец. Наконец он сказал на ломаном английском: «В целях соблюдения режима секретности дальше ваш корабль поведет специальная команда. Прошу проследовать в ваши каюты и задраить иллюминаторы». Специальная команда прибыла тотчас. Отправили в каюты всех, кроме испанского лоцмана. Ему почему-то «британцы» доверяли. В море Лазарева «Хальмайра» резко изменила курс на юг и стала удаляться от судоходных трасс. В октябре 46 года первая партия урановой руды из Индонезии поступила на склады форта «Арнольд».

Гроссадмирал Гюнтер Лютьенс База 211 «Новая Швабия»

Принять на снабжение транспортную систему «Ипсилон-II» М (Marine). Обеспечить поставку в количестве 3 (трех) серийных комплектов в сроки не позднее июля 1947 года. Начало поставки 1 февраля 1947.

Продолжить финансирование разработок системы «Ипсилон-III». Ориентировочные сроки испытания опытного образца не позднее января 1948 г.

<…>

Ответственный оберштурмбаннфюрер Леопольд Майер

Такого активного судоходства эти места не знали никогда. Малые транспорты курсировали по маршрутам Новый Берлин — Калета-Оливия, Новый Берлин — Каманданте Луис, Новый Берлин — Пунта-Аренос. Все это не могло не привлечь внимание союзников, тем более что часть архивов, пусть меньшая, но попала им в руки. Там имелись отрывочные сведения об антарктической базе, и, естественно они не могли не вызвать соответствующей реакции. В конце 1946 года из Сан-Франциско вышла эскадра в составе 14 кораблей, в том числе 1 авианосца «Касабланка», и взяла курс в Южную Атлантику.

Командовал эскадрой легендарный герой-полярник адмирал Ричард Бэрд. Почти одновременно из русского Ленинграда вышел в том же направлении дизель-электроход «Слава», которым командовал легендарный герой-полярник контр-адмирал Иван Папанин, в Северном море к нему присоединились группа подлодок типа «К» из Мурманска, два ледокола, снятых с Севморпути, и несколько немецких трофейных лодок XXI серии. На соединение с ними через 2 океана спешила группа эскадренных миноносцев проекта 45, [43]только что сошедших со стапеля и специально оборудованных для действий в Арктике и Антарктике, «Высокий» «Важный» и «Внушительный».

Если бы бывшие союзники договорились о согласованных действиях, а, несмотря ни на что, такая вероятность была, это могло создать серьезную угрозу для Новой Швабии, а активное использование Советами трофеев, которыми за прошедшие полтора года они, несомненно, овладели, сводило на нет техническое превосходство Кригсмарине. Можно было тешить себя мыслью о том, что качество подготовки русских экипажей всегда страдало, но уж тут-то они наверняка собрали лучших. Такой огромный флот, такая огромная страна, четверть границ которой — Арктика, могли себе подобное позволить.

Опять назревала война на два фронта. И этого допустить было нельзя. По одиночке Новая Швабия с ними бы справилась. Одновременный удар с двух сторон — повторение уроков 44-45-го года.

* * *

Посетить Сурабайю и не побывать у Накамуры — как такое можно допустить? Удивительно, но события, которые сотрясали, в тиши японского дворика с журчащим ручейком и карпами в пруду казались не более чем иллюзией. Но совсем скоро здесь разверзнется ад. Голландцы не сдадут своих позиций без боя. Да и индонезийцы не отступят. «Я уезжаю», — произнес Накамура. «Моя школа здесь более не нужна. Не нужна она и в Японии».

— Как вы намерены поступить?

— Пойду путешествовать. Весь мир охвачен безумием. Постараюсь найти уголок, куда оно еще не успело просочиться.

— Может быть к нам, сэнсэй Накамура? — Ройтер почтительно склонил голову — Нам очень не хватает достойных воинов.

Накамура покачал головой.

— Нет, это ваш путь, а не мой. Впрочем, мы с вами идем по одному и тому же пути, просто находимся на разных его отрезках. Ступайте по нему твердо. То, чему суждено произойти, произойдет помимо нашей тревоги.

— Мне нужно возвращаться… обратно. Я пришел попрощаться. — Ройтер запнулся, подбирая подходящее слово, которое должно было бы обозначать, «куда» вызывают. Это уже не Рейх, это и не дом, это всего лишь крохотный оазис среди льдов и торосов Земли Королевы Мод. Что ж, немец всегда в пути, и конец пути — это зачастую конец жизни.

Накамура стоял неподвижно. Казалось, его мысли были далеко.

— Всему свое время, Ройтер-доно, [44]значит, пришло и ваше. Прощаться не стоит. Идущие одной дорогой непременно встречаются. — Ройтер почтительно поклонился и, позвякивая кю-гунто, направился к выходу.

— Знаете, Ройтер-доно, — остановил его Накамура, — до знакомства с вами я недооценивал европейцев. Я учил ведь не только ваших соотечественников, кто-то был лучше, кто-то хуже, но мне казалось, что всем им не доступно истинное Бусидо. А тут вот еще (Накамура бросил взгляд на столик) я решил изучить испанский. Начал читать одну книгу, и был, честно говоря, удивлен. Никогда бы не подумал, что европеец может так тонко понимать путь воина.

Ройтер проследил за взглядом сэнсэя. На столе лежал увесистый том, по тому, как он лежал, было понятно, что читатель относится к книге с большим почтением. Он с самого начала обратил внимание на книгу с латиницей на обложке, она была столь непривычной для этих мест. Но то был беглый взгляд, а теперь он сумел прочитать: «Хитроумный идальго Дон-Кихот из Ламанчи».

* * *

Все-таки нельзя набирать экипаж на подлодку по принципу Ноева ковчега. Как эти русские так эффективно воюют, когда между собой вдвоем договориться толком не могут. По отдельности оба эти парня ему были довольно симпатичны, Зубофф вообще был скорее немцем, притом берлинцем, со всеми плюсами и минусами, присущими жителям этого города, нормальный берлинский говор, даже, можно сказать, с налетом какого-то аристократизма. Допустим, он не любил католиков. Ну, тут много кто не любит католиков. Про Карлевича — вообще молчу. Унтерхорст скорее считал себя католиком, чем был им на самом деле. Типичный язычник. То-то дикари его полюбили как родного. Это вообще какая-то типично русская заморочка, как он заметил, — считать, что их вера правильнее всех остальных. Все так считают, но русские — как-то особенно. Видимо, они убеждены, что Иисус Христос был русским. Марченко — очень смелый парень, настоящий ницшеанец. Он вспомнил, как Карлевитц вытаскивал из него пули, которых он нахватался при штурме фрегата. Научился он у индонезийцев. Жуткое зрелище. Залезает пальцами прямо в тело. Роется там, раз — пулю достал. Потом, правда, ни шрама, ни следа никакого. А этот — ни слова, ни звука, только потеет и головой трясет. Но вот ведь что удивительно, как эти двое русских оказываются вдвоем — ну полные придурки…

Тем временем Бэрд был уже в районе Огненной Земли, а Папанин встал на якорь в Сан-Хуане. Присутствие такого количества кораблей противника, как надводных, так и подводных, создавало угрозу блокирования Новой Швабии подлодками Папанина. Зеркально повторялась ситуация 39-40-го г. Только сейчас в торговом судоходстве заинтересована Германия.

— Нам нужно выйти на русских, — доказывал Рёстлер на очередном совещании у Лютьенса, которые проходили теперь чуть ли не каждый день. — Всеми силами убедить их соблюдать нейтралитет.