Чтение онлайн

– Нет, ты там проведешь сто лет, я умру со скуки. Можно я схожу в лавку для художников и куплю новые краски?

– Конечно, можно. Вот, возьми деньги. Только не ходи одна.

– И вы тоже не пойдете одна, миледи, – возразил Дэниар. – Вы же не думаете, что мы дадим вам заблудиться среди этих закоулков, где ходят падкие до чужих денег разбойники?

– А что, неплохая идея, – промычал Люциен себе под нос. Дэниар толкнул его локтем. – Ладно. В лавке для художников мне делать точно нечего, пойду с вами, миледи, в книжную. Встретимся через час на Дворцовой площади.

– Тогда я, если вы не против, мисс Эйнар, провожу вас в рай для художников.

– Как я могу быть против? – Лиссарина едва заметно улыбнулась. Она редко улыбалась, но Дэниар вызывал у нее самые лучшие чувства и вынуждал вести себя более женственно, чем обычно. Люциен лишь фыркнул, спрыгнул с коляски на землю и протянул руку, чтобы помочь Ровенне спуститься.

Когда они удалились, Дэниар предложил Лиссарине взять его под руку. В какой-то момент девушка подумала, что со стороны они наверняка выглядят как пара влюбленных, жених и невеста, мило беседующие о разных пустяках, смеющиеся над общими историями и глядящих друг на друга полными восхищением глазами. Но потом она вернула себя на землю: Дэниар станет бароном Андролейном, а она так и останется мисс Эйнар, дочерью двух безродных учителей без гроша за душой. Максимум, на чью руку и сердце она может претендовать, это какой-то военный не самого высокого звания или тот же учитель пения или рисования. Надо признать, что чем быстрее Ро и Ромаэль сыграют свадьбу, тем меньше воздушных замков она настроит в своей голове. И хотя ей будет ужасно больно оставить подругу в столице, а самой вернуться в унылый Геттенберг, это все равно будет лучше, чем вечные удары от падения с небес на землю.

Ее взгляд упал на богатого вида господина, расположившегося на небольшой скамеечке и читавшего газету, пока маленький мальчишка чистил ему туфли. Точнее, внимание привлек не сам мужчина, а его газета, где крупным текстом было написано: «Дейдарит-самозванец был казнен! Страна снова может спать спокойно». Перед ее глазами всплыла сцена с повешением молодого юноши, чья мать уливалась слезами на площади, и ей вдруг захотелось узнать эту историю по-настоящему.

– Можно спросить вас кое о чем, лорд Андролейн?

– Все, что угодно, только могу я рассчитывать на ответную просьбу? Мне бы хотелось, чтобы вы обращались ко мне по имени, без всяких титулов. И, если позволите, я тоже буду назвать вас по имени. Не будет ли это слишком большой дерзостью с моей стороны?

– Конечно, нет. Я буду только рада. – Отчего-то Лиссарина вспомнила, что лорд Монтфрей даже не спросил ее разрешения, прежде чем начать фамильярничать.

– Тогда спрашивайте все, что угодно, Лиссарина.

Девушка кивком указала на газету.

– Совсем недавно я стала свидетельницей свершившейся казни. И один мужчина сказал нам, что это был Дейдарит-самозванец. Судя по всему, в газетах пишут именно об этом. Не могли бы вы рассказать о том, кем был этот человек и что значит быть Дейдаритом-самозванцем?

На лице Дэниара мелькнуло беспокойство, но он быстро взял себя в руки. Оглянулся по сторонам и улыбнулся так ослепительно, словно они говорили о танцах.

– Я расскажу вам, только обещайте, что будете улыбаться и делать вид, будто я рассказываю вам самые смешные анекдоты.

Лиссарина кивнула и натянуто улыбнулась.

– Эта история не из тех, которую рассказывают на прогулке, но вряд ли нам доведется хотя бы раз оказаться наедине друг с другом, поэтому ничего не поделаешь. К сожалению, этот человек был непростым незнакомцем, которому практически не сочувствуешь, и я глубоко удивлен, что с ним произошла такая история. Видите ли, я знал его лично и довольно близко. Этого юношу звали Робейн Альдорски, и он был лучшим другом Лулу с детства.

Удивлению Лиссарины не было границ, но она постаралась ничем его не выдать. Продолжила улыбаться, как ее и просили. Насколько все-таки тесен мир. Раньше она думала, что лишь в маленьких городах и деревеньках все друг друга знают, и что бы ни произошло с одним человеком, тут же сказывается на другом. Все связаны. Но оказывается, столица – не исключение, сколько бы людей здесь не проживало.

– Они проводили много времени вместе, а когда я стал адъютантом Лулу два года назад, он меня познакомил с Робейном. И, должен признаться, это был лучший человек, которого я когда-либо встречал. Он был сыном королевского гвардейца из обедневшего дворянского рода, то есть происхождение не совсем идеально, однако манеры и воспитание вкупе с личными качествами делали его настоящим аристократом. Лулу стоило бы многому у него поучиться.

Дэниар прокашлялся, сознавая, что взболтнул лишнее и так не отзываются о друзьях, но продолжил:

– Не знаю, как много Лулу знал о его тайнах, но две недели назад стало известно, что схватили молодого человека, объявившего себя наследником рода Дейдарит, единственным выжившим принцем Симиэлем. Мы сначала не знали, кого заточили в крепость, но потом в газетах стали писать его имя.

Ненадолго воцарилось молчание, нарушаемое лишь разговорами проходящих мимо людей. Солнце то и дело пряталось за тучи, словно вот-вот должен был пойти дождь. Лиссарина слегка дрожала, но не от холода. Мурашки устраивали стремительные гонки по коже.

– Я не поверил. Лулу тем более отказывался смириться. Он ходил к отцу, требовал, чтобы Роба отпустили или хотя бы объяснили, на самом ли деле он собирался организовать заговор против Элитарии, но Эрцгерцог непреклонен в своих решениях, и, конечно же, он не освободил Робейна по просьбе Лулу. Однако рассказал, почему его задержали.

Чтобы посеять смуту, самозванец рассказывал народу легенду. Говорил, что отец Робейна Альдорски был среди убитых королевских гвардейцев, когда совершилось нападение на королевскую семью в Ульмарском дворце. И сам Робейн жил вместе с ним в этом же дворце, работал в оружейной. Так вот, во время нападения настоящий Робейн защитил собой принца Симиэля, а Симиэль, схожий с Робейном по цвету волос, назвался Робейном Альдорски. К тому времени капитана Альдорски убили, и он не мог никого опознать. Так принц Симиэль стал наследником обедневшего рода Альдорски и поселился в столице под именем своего защитника.

Около года он занимался подготовкой восстания, подстрекая людей на бунт против Элитарии, и хотел даже выкрасть какой-то важный документ из библиотеки, но его поймали и посадили в Кидмарскую крепость.

Но Робейн лгал. Не был он никаким принцем Симиэлем. Главным опровержением его лжи стало отсутствие специальной метки, говорящей о принадлежности к семье Дейдаритов, но я не знаю, что это за метка. Это секретная информация. Даже тетушка Вивиль, которая знает все и обо всех, не смогла ничего выяснить про нее.

– Это просто ужасно, – улыбка слетела с лица Лиссарины. Больше она не могла ее держать, скулы свело от напряжения. – Значит потомков на самом деле не осталось и любой, кто называет себя Дейдаритом, сразу же становится самозванцем?

– Да, и это карается. Элитария позаботилась, чтобы Дейдаритов на земле не осталось. Говорят, что они обладали разрушительной силой, и были побеждены немалым трудом, но никто не знает, что случилось на самом деле. А если появляется некий потомок, это зарождает в людях желание взбунтоваться. Народ недоволен своим положением, но им нужен символ, или лидер, если угодно. Элитария старается не дать этим символам расцветать и рубит сорняки на корню. Иначе они могут подорвать их авторитет.