Чтение онлайн

Девушки завопили во весь голос. Бородач с окровавленным лицом и торчащей в глазу рукояткой неровной походкой направился прямо к ним, двое следовали за ним, словно тени, выстроились в ряд за его спиной. Еще один, тот, что был с дубинкой, осматривал карманы Люциена. Лиссарина молилась богам, чтобы сейчас кто-нибудь прошел этим переулком, желательно стража, и спас их, но шум на площади еще не стих, значит большинство людей и гвардейцев все еще там. Никто не мог им помочь.

– Что, принцессы? Страшно? – бородатый приблизил к ним уродливое лицо, и Лиссарину чуть не стошнило. – Не нужно бояться. Если вы богатенькие, и скажете, кто ваши родители, то мы, так уж и быть, не станем вас насиловать. Но если будете брыкаться…

Кровь заливалась ему в рот, на оскаленные зубы, струилась по подбородку и капала вниз, словно слезы, и Лиссарина вжалась затылком в стену, чтобы хоть как-то отодвинуться от этого безобразия.

– Прости меня, пожалуйста, Рин, – прошептала Ровенна, шмыгнув носом. – Это я во всем виновата.

– Чего ты там бормочешь, куколка?

– Если бы я не попросила остановиться, мы бы уже были дома и пили чай, а сейчас…

Она вышла вперед, заслонив собой Лиссарину. Рин потеряла голову от страха: что она творит? Ей не справиться с головорезами голыми руками. Она только навредит себе и все зазря. Они ведь все равно просто так их не отпустят, обязательно схватят и хорошо если сдержат обещание не насиловать, а могут и не сдержать. Кто там разберет разбойничьи правила и кодекс чести, если таковой вообще есть? Но то, какой решительной стала Ровенна в один миг, заставило ее воздержаться от возражений. Ровенна словно бы знала, что делает. Или не знала, что чувствовала. Интуитивно.

– Эй, ты, а ну пошла…

И тут вспыхнул свет. Лиссарина зажмурилась от его жара. Это был не огонь, а настоящий солнечный свет, какой бывает в лучшие летние деньки, только многократно усиленный. Даже жар печи не сравнится с тем, что ощущала кожа девушки в тот момент. Волоски на теле встали дыбом, и даже через зажмуренные глаза она понимала, настолько ярко сияет тело Ровенны, и этому не было ни единого оправдания. Она просто лучилась светом, как солнце.

Разбойники закричали в агонии. Сначала Лиссарина не понимала, почему. Да, свет мог их ослепить ненадолго, но это не могло причинить им ту боль, которую она слышала в их голосе. Тогда что? Ответ пришел с запахом горящего мяса, почти как свинина на вертеле, только чуть слаще, с примесью пота и грязи немытого тела. От такого запаха завтрак зашевелился в ее желудке, норовя вырваться наружу, но усилием воли она сдержала позыв. Зажала нос рукой, не в силах этого больше выносить.

Она поняла, что все закончилось, когда Ровенна устало прислонилась к ней и начала медленно сползать на землю. Рин немедленно схватила ее под руки, чтобы она не ударилась: подруга была без сознания, жива и здорова, может только температура тела чуть-чуть теплее, чем обычно. А вот разбойникам повезло меньше: их тела валялись грудой друг на друге. От лиц не осталось ничего, кроме обожженных ошметков кожи. Если бы не раскаленная рукоятка кинжала, она была даже не поняла, кто из них бородач. Никто не шевелился. Только тот, что с дубинкой, тихо похрипывал. Должно быть, ему досталось меньше, потому что стоял чуть позади.

Лиссарина аккуратно усадила Ро на землю и, шатаясь, добрела до Люциена. Приложила два пальца к шее, чтобы проверить пульс: ее научила знахарка, когда однажды она нашла бездыханного пьяницу под забором Армаша. К ее облегчению, с ним все было хорошо: на виске запеклась кровь, но дышал он ровно, сердце билось. Он был жив. И ни капли не пострадал от странного свечения.

Еще раз оглядев Ровенну, Рин задумалась. Однажды старик-сказочник, странствующий по миру и рассказывающий захватывающие истории, поделился с ними тайной: оказывается, в мире есть люди, обладающие необычайной силой по сравнению с другими. Сила природы оказывает на них больше влияния, и из-за этой энергии рождается то, что в сказках называется магией. Но таких особенных людей, магусов, очень и очень мало, и все они трепетно охраняют свои секреты. Последними магусами, открыто заявляющими о себе, были Дейдариты, но, как известно, десять лет назад их династия прервалась. Могла ли Ровенна быть магусом, связана ли она с королевской семьей или это лишь обычные старческие сказки для детей? Но она видела то, что видела, и сожженные тела перед ней – не выдумка и не сказка. Неужели такое и правда возможно?

Люциен застонал, прервав ее размышления. Она тут же наклонилась к нему и помогла приподняться.

– Чем это так воняет? – тут же сморщил нос он. Слегка повернул голову и увидел трупы. – Фу, это еще что?

– Лулу! – прокричал Дэниар, бегущий к ним со всех ног со стороны площади. – Как хорошо, что я нашел вас. Лиссарина! Ровенна! Слава богам, с вами все в порядке. Я увидел яркий свет и решил проверить, что случилось.

Его тоже изрядно потрепало в толпе, но не так сильно, как Рин, Ро, или Лулу, у которого мир перед глазами слегка кружился. Он аккуратно положил голову на руку Лиссарины, устраиваясь поудобнее.

Одного взгляда на Дэниара Лиссарине хватило, чтобы почувствовать себя в безопасности. Он излучал чувство уверенности, как свеча излучает тепло, и Рин, наконец, поверила, что их бедам действительно может прийти конец.

– Лулу, твой отец вышел к людям и толкнул речь. Все, вроде как, угомонились и стали расходиться. Зачинщиков задержали. Я еле нашел вас, все бродил в толпе, но никого не увидел. А что это у вас здесь лежит? И что с леди Ровенной?

– Много вопросов. Как же много вопросов, Дэни. Лучше найти экипаж. – Люциен бросил короткий взгляд на лицо Рин, встретился с ее обеспокоенным взглядом и закрыл глаза. Воображение показало ему окровавленное лицо бородача с рубиновой рукояткой в глазу, и Лулу вдруг рассмеялся. От души, громко, едва ли не до слез.

«Еще один призрак в мою копилку» – подумал он перед тем, как потерять сознание.

***

Вся семья, в том числе Ровенна и Лиссарина, собралась в маленькой гостиной, предшествующей кабинету Эрцгерцога, где он обычно работал, если оставался дома. То есть два раза в год по особым праздникам. Герцогиня, заложив руки за спину, ходила из стороны в сторону, сутулая и обеспокоенная. Должно быть, от волнения забыла о необходимости следить за осанкой.

Люциен полусидел-полулежал на диване, закинув ноги на спинку и подложив подушку под голову, перевязанную на лбу бинтами. Цирен сидел рядом с ним и нервно сжимал и разжимал ладони, лежащие на коленках. Его глаза неотрывно следили за матерью. Должно быть боялся, что его будут отчитывать.

Ровенна с Лиссариной расположились на двух креслах, разделяемых журнальным столиком. На нем стояла ваза с благоухающими розами, которыми в другое время она бы восхитилась, но сейчас все, о чем Рин могла думать, это для чего их всех собрали и где Ромаэль и Фабирон. Она перебирала пальцами складки нового платья, в которое успела переодеться после экскурсии, и не могла унять дрожь в руках. Ровенна выглядела уставшей и измотанной, но, по крайней мере, ее ничего не волновало: сидела с совершенно бесстрастным лицом.

– Да где же они… – бормотала под нос Ваэри, измеряя шагами комнату. – Должны уже прийти…

Дверь кабинета распахнулась, и Фабирон Монтфрей в дорожном пальто решительно вышел вперед, прокладывая дорогу тростью. Ваэри ахнула от удивления и бросилась к мужу на шею, проверяя, жив ли он, здоров, а когда увидела за его спиной Ромаэля, тут же набросилась на него с объятиями. Она не плакала, нет, просто очень беспокоилась.

Все, кто был в гостиной, поднялись со своих мест, дабы поприветствовать главу семьи. Все, кроме Лулу, который, даже не удостоив отца взглядом, остался на месте. Фабирон, казалось, этого не заметил, и разрешил всем вернуться на свои места.

– Ваэри, ты тоже сядь и отпусти его уже наконец.

Герцогиня посмотрела на лицо сына еще раз и заняла свое место на маленьком диванчике рядом с мужем. Ромаэль сел на подлокотник кресла Ровенны – места для него не хватило. Один взгляд на Ромаэля заставил Лиссарину вспомнить об увиденном в парке, и сердце ее сжалось от неприязни к самой себе. Как будто она предавала подругу, храня этот секрет.

– Буду краток, – начал Фабирон, прислоняя трость к подлокотнику дивана. В комнату вошел дворецкий и принес господину бокал вина, словно получил невербальный приказ. – Случившееся сегодня выходит из ряда вон. Элитария занимается устранением проблемы, это обсуждать не будем. Я и на работе наслушался.