Чтение онлайн

– Конечно, – говорит, – сейчас же распоряжусь, чтобы вам принесли все самое лучшее!

Ему осталось только на колени упасть и руки мне облобызать, сколько экспрессии он в эти слова вложил. А вчера вроде нормальным показался уже. Но да, какой сон, такие правила. Ладно, так я тоже могу.

– Ваше Высочество! – я лапку его ухватила и к груди прижала. Ага, глазки-то заблестели, ну-ну, ясно все с тобой, ловелас доморощенный. – Я так вам благодарна! – пришлось щекой к его руке прижаться, целовать монаршую длань совершенно не хотелось. – У меня есть просьба, но не знаю, смею ли я обраться к вам с нею. – Так, взгляд в глаза с надеждой и отчаяньем.

Угу, приосанился, героем себя почувствовал. Эх, мужчины, чего же вы такие… Достаточно за грудь дать подержаться, как вам мозги отшибает. Да у нас в интернате ты бы после этого с пустыми карманами отсюда уже ушел…

– Душа моя, вы можете просить меня о чем угодно! Исполню все, что в моей власти.

Ага, а глазами все косит на руку свою и грудь мою. Ну-ну.

– Боюсь, что мои наряды слишком скромны, чтобы я могла появиться в них в вашем обществе. Нет, не подумайте, я не жалуюсь, меня они устраивают, но что скажут люди? Что его Высочество не может или не хочет обеспечить своей избраннице подобающий вид? – Луиза весьма успешно манипулировала взыванием к общественному мнению, и я не стала отступать от канона. – Ах, мне невыносимо больно думать, что кто-то усомнится в наших чувствах!

А вот тут я не погрешила против истины – чувства у меня к принцу были. И весьма однозначные. Он меня бесил!

– Я пришлю к вам портних, моя дорогая. Пойду, распоряжусь не мешкая!

И он спешно покинул покои. Я растерялась. Снова лезть в ванну уже не хотелось, ходить по комнатам в простыне тем более, здесь не покои, а проходной двор. Мне-то все равно, но что люди подумают? Тьфу, от Луизы заразилась, наверное.

Размышлять долго не пришлось. Двери действительно снова распахнулись, и явилась Луиза с нарядом.

– Давай, одевайся скорее. Сейчас завтрак принесут, а нам надо еще иголку спрятать. Ну, где она?

И вот тут я поняла, что, кажется, я попала. В очень щекотливую ситуацию.

***

– Матушка, я хочу вам признаться! Здесь только что был принц, он ворвался ко мне в ванную и трогал меня … везде… обнаженную… Я так боюсь, матушка! Вдруг он снова сделает это?

Я начала всхлипывать.

– Вот паршивец! – сказала Луиза и даже прижала меня к себе в порыве чувств.

Я не замедлила орошить ее платье слезами.

– Так, одевайся, и пойдем к королю. Расскажем ему все! Пусть женится, а потом позволяет себе, все что хочет.

Эм-м-м… Это не входило в мои планы, не надо мне «женится»! Но платье я надела, Луиза даже помогла мне. А чтобы она не спрашивала меня ни о чем, вопросы начала задавать я:

– Матушка, а где же Виолетт, она не будет завтракать с нами? И что с завтраком – его сюда подадут или надо спуститься в столовую? Хотя, нет, в столовую все же не стоит… А с прической вы мне поможете? Я же должна выглядеть соответственно, если живу теперь здесь, да? Матушка, вы одна не желаете мне зла, мне кажется, что все горничные – предательницы!

Я говорила и говорила, надеясь заболтать Луизу, засыпала ее комплиментами, делала то ангельское лицо, то покаянный вид, дрожала как осиновый лист от страха, украдкой вытирала слезинки и с надеждой смотрела на женщину. Пока не пришли служанки с завтраком. Когда они накрыли и удалились, Луиза вздохнула и сказала:

– Поешь нормально, а я пока схожу в Канцелярию, попрошу об аудиенции. Это никуда не годится. Если бы я не распорядилась насчет завтрака, ты бы вообще осталась голодной, но и это, – она кивнула на поднос, – неуважение.

Я посмотрела, что мне принесли. Завтрак, как завтрак – каша, тосты, булочка, масло, напиток. Я пожала плечами, я не гордая, все съем, и хорошо, что не навалили всего и побольше. Сейчас быстренько разделаюсь с едой, и пока нет таинственной девушки по имени Виолетт, пойду искать свою цыганскую пропажу.

Ой, наивна-а-а-я! Стоило Луизе выйти за дверь, я накинулась на завтрак, чтобы успеть уйти, пока она не вернулась. Не тут то было.

– Приятного аппетита! – услышала я. – Вижу, он у вас, как и вчера, отменный.

Я чуть не подавилась, зачем же так людей пугать? Над душой встал приятель его Высочества и наблюдал за мной. Давиться кашей под его взглядом не стала, (все равно бы не смогла проглотить, она комом в горле встала бы, сколько во мне эмоций бурлило), поэтому чинно выпрямилась и начала лениво намазывать тост маслом.

– Вы что-то хотели, сударь?

Блин, вообще без понятия, как к нему обращаться? Хотя, это же мой сон, да? Или, если я назову его «пупсик», это будет не по правилам? Да, тяжела ты, шапка Мономаха, то есть роль аристократки, пусть и выдуманная.

– Да, составить вам компанию за завтраком и поговорить, – ответил мужчина, не обращая внимания на мое недовольство.

Мы оба посмотрели на стол, как бы оценивая, чего он здесь есть собрался, и я не нашла ничего лучше, как протянуть ему тост с маслом, которое уже растаяло и подтекло.

– Угощайтесь, – сказала я.

А он не отказался, взял тост, придвинул стул, сел и кивнул мне на кружку:

– Нальете? – спросил, потом аккуратно так салфеточкой пальцы свои от масла вытер и небрежно на стол ее бросил.

Бесит!

– Конечно, – улыбаюсь. – А его Высочество знает, что вы здесь? – между делом спрашиваю, наливая ему напиток, немного похожий на кофе с молоком. С детства такой терпеть не могу, каждое утро его в интернате давали. Хуже него только кипяченное молоко с пенкой, бр-р-р.

– А вы уверены, что хотите, чтобы принц Филипп узнал о ваших делах? – спрашивает. И тоже улыбается, гад, и напиток этот мерзкий пьет.

У-у, бесит! Но что ему сказать, не знаю. О чем он вообще? Леврония ему явно чем-то не угодила, у него к ней претензии или уже ко мне?

Расспросить не успела. В дверь на этот раз постучались и вошли служанки. С едой. Снова. На этот раз стол бы побогаче – омлет, паштет, зелень, джем… И чайнички на выбор, и сахарница, и приборы красивые. Вот только аппетит пропал уже.

– Мне нравится паштет, – говорит этот наглый тип и мажет его на мой тост. – Попробуйте.

И мне протягивает. А я люблю паштеты, не магазинные, а которые сами повара делают. Эта вкусная нежность моя прямо слабость.

«Эх, – думаю, – ладно, съем немного, а то когда еще придется».