Чтение онлайн

Выходя, Валентин умудрился заблудиться. В каком-то из цементных коридоров он повернул не туда и минут пять блуждал по затихшей химфабрике в поисках раздевалки. Когда он ее наконец разыскал, там, кроме уборщицы, уже не было ни души. Ну и ладно, подумал он, не будет давки в автобусе. Тоже неплохо.

Когда он вышел за дверь, над болотом уже начинало светать. Было прохладно, и он зашагал быстрее. Шоссе было пустынно, автобус все не шел. В западной стороне стояла темень, лишь светились неоновые огни над несколькими ночными клубами и ларьками, работающими круглосуточно.

На бетонном пятачке у автобусной остановки перешептывались две пожилые женщины, доверительно кивая головами. Валентин подошел и стал рядом. Поодаль, на краю клумбы с тюльпанами, сидела стройная девушка в белом свитере — та самая, которую он видел в шахте лифта.

— Эй, — окликнул Валентин. Он даже несколько удивился, сообразив, как он ей обрадовался.

Девушка бросила на него быстрый взгляд. Валентин подошел. Девушка настороженно глядела на него.

— Вы тот самый, что интересуется лифтами?

— Ага, — засмеялся Валентин.

— А где та крыша мира? В Альпах или Гималаях?

Валентин опять засмеялся, нашаривая в кармане сигареты.

— В Альпах? — сказал он. — Еще чего!

— А где ж тогда? Заливали с самого начала, да? Я так и знала, что заливаете, а потом подумала, может, и верно, вы какой-нибудь дремучий и наших лифтов никогда не видали. Я чуть не полночи про это думала… А у вас машины нет? — вдруг спросила она.

— Нет, — сказал Валентин. — Я тоже жду автобуса.

— Черт, — сказала девушка. — Значит, нет? А была хоть когда-нибудь?

Он задумался.

— В общем, да. Несколько раз…

— Значит, это только мне так не повезло.

— Дело не в тебе, детка, дело в Элвисе. — Он ткнул в себя пальцем. — Мы, короли, говорим так: машиной больше, машиной меньше…

Она обрадовалась:

— Вы здорово умеете рассмешить.

— Я Валентин, — сказал он.

— Алла.

По серой дороге подкатил автобус, развернулся и остановился перед ними. Дверцы распахнулись, шофер поглядел на них сонными глазами и сказал:

— Ну что — особое приглашение?

«Сколько же раз я слышал это дурацкое выражение, — подумал Валентин. — Ни фига в нашей замечательной стране не меняется. Люди, главное, не меняются…»

Они вошли. Садясь рядом с Аллой, Валентин внезапно ощутил острую боль, от которой напряглись все мышцы, пересохло в горле и тело заломило, как от страшной усталости.

— Видно, вы здорово вымотались, — сказала девушка, глядя на его отражение в сереющем стекле.

— Нет, — сказал Валентин. — Просто закружилась голова.

— А вы кто? — спросила она. — Вы не механик, верно? Я вас за механика приняла.

— Я не механик, — сказал он, откинув голову на спинку сиденья. Сейчас на него и в самом деле навалилась усталость. — Я тут перевоспитываюсь.

— Вы недавний зэк, да? — небрежным тоном спросила Алла.

— Нет, я из «Братства чувства», — ответил Валентин.

— Ну это еще ничего. Вас мылом вытрезвляют, да?

— Давно пора, — усмехнулся он.

— Вы, наверно, какой-нибудь университет кончали? — подумав, спросила она.

— Мы университетов не кончали, — шутливо ответил он. — Нам без надобности.

На конечной остановке вошли под навес, где торговали фруктами.

— А что вы делали, пока не стали перевоспитываться?

— Я-то? — переспросил Валентин. — Да все на свете.

— Ну, например?

— Машины чинил. В море плавал. Играл.

— Играли? — засмеялась Алла. — В карты, что ли?

— Музыку, — сказал Валентин, удивляясь, что произносит это слово вслух. — Я был в некотором роде музыкантом.

— Ух ты, — сказала Алла. — На саксофоне умеете?

— На рояле, — отозвался Валентин. — На гитаре. Джаз. И все на свете.

— И у вас было много денег?

— Ни гроша. Никогда в жизни.

— Значит, вы не бог весть какой музыкант, правда? — улыбаясь, заметила она. — То есть вы как раз вовремя получили постоянную работу?

Валентин ступил с тротуара и, пошатнувшись, сделал несколько шагов по банановой кожуре.

— Осторожно! — Алла протянула руку, чтобы поддержать его. — Это, наверно, с непривычки — ведь всю смену отработали без дураков.

— Я всегда считал, что к работе надо привыкать постепенно, — сказал Валентин. — Просто сегодняшний день у меня был очень долгим.

Перед ними остановился другой автобус, в нем было полно народу. Валентин и Алла взобрались в него и сели порознь на последние два свободных места. Валентина мгновенно сморил сон. Когда он очнулся, автобус почти опустел, впереди виднелись столбы эстакады, и над ними, на утреннем солнце, поблескивали бегущие машины. Алла тормошила его за плечо.

— Эй, поглядите-ка! Вам сюда надо?

— Что-то не пойму, — сказал Валентин, с трудом поднимаясь на ноги, — вроде бы сюда.

Улица была широкая, по обе ее стороны тянулись дешевые забегаловки и какие-то бессмысленные витрины. На ближнем перекрестке торчали четыре покосившиеся деревянные гостиницы с почерневшими от сажи балконами и вывесками, кое-как приляпанными над входом. Кажется, он проходил мимо них по пути к своему «Братству».

— Ну вот, — сказала Алла, — отсюда вы сами найдете дорогу. Спасибо за компанию.

Валентин следил взглядом, как она сошла на мостовую, проскользнула перед грузовиком с прицепом, который остановился, пропуская ее, и по-девчоночьи резво побежала на ту сторону улицы. Тротуар уже заполнила толпа пешеходов.

— Эй! — крикнул он, ринувшись вслед за ней в гущу проходивших машин. — Эй!

Она остановилась и подождала.

— Постойте минутку. Давайте чего-нибудь выпьем.

— Вам, наверно, сейчас нельзя, — сказала она. — Вы сразу отрубитесь.

— И не подумаю, — возразил Валентин. — Выпивка — это самая полезная штука на свете. Терапия. Перевоспитание.

Алла молча улыбнулась тротуару под ногами и дала себя увести в ближайший бар. Они взяли по бокалу пива.

— За перевоспитание…