Чтение онлайн

В бар вошли три человека в костюмах-тройках и галстуках в полоску и заняли соседний столик. У всех троих были такие бороды, которые в наши дни почти не встречаются. Замечательные объемные творения. Если эти ребята родились в пятидесятых годах, то бородищи на вид были по меньшей мере лет на шестьдесят старше своих хозяев.

Джил опоздал ровно на десять минут. Он пожал мне руку, сел и, поймав взгляд официанта, заказал мартини.

— Спасибо, Саймон, за то, что принял приглашение, — сказал он. — Как состояние?

— В общем, неплохо.

— Мне очень жаль, что Лайза не живет дома. Как она все это переносит?

— Боюсь, не очень хорошо. Она улетела в Калифорнию.

Джил в знак симпатии приподнял кустистые брови.

— Позволь выразить тебе сочувствие, — промолвил он. — Но думаю, было бы неправильно, если бы Арт вмешался и стал уговаривать ее остаться в «Био один». Уверен, ты меня понимаешь.

Я промолчал. Джилу не понравились бы мои слова о том, что, судя по всему, Арт уже вмешался, чтобы выдворить ее из фирмы. Босс не хотел верить, что в его фирме может существовать личная вражда между коллегами. А в тех редких случаях, когда вражда проявлялась открыто, он предпочитал ее не замечать.

Принесли мартини. Джил помолчал немного и начал:

— Значит, так, Саймон… Я хочу поговорить с тобой о будущем нашей фирмы.

— Вот как?

— Да. Ты, наверное, слышал, что я намерен устраниться от дел в «Ревер».

— Догадываюсь.

— Фирма небольшая, и слухи в ней распространяются быстро, — улыбнулся Джил. — Ты, конечно, понимаешь, что я хочу оставить компанию в максимально хорошей форме.

— Естественно.

— Но в связи с моим уходом возникает вопрос о наследнике.

Это уже становилось интересно.

— Понимаю.

— Вначале я думал, что мое место займет Арт. После смерти Фрэнка он остался вторым по старшинству партнером. Кроме того, он ведет наш самый удачный проект.

Я кивнул.

— Но в последнее время Арт неважно себя чувствует, и я не уверен, справится ли он с работой. И это ставит меня перед выбором.

Он замолчал, чтобы отпить мартини. Выбором? Каким? А я считал, что остался всего лишь один кандидат. Неужели Джил имеет в виду Рави? Да, Рави, бесспорно, талантливый инвестор, но он всегда хочет, чтобы его оставили в покое, если вопрос не касается прямо его проекта. Взвалить на свои плечи ответственность за всю фирму Рави не пожелает.

— Это может быть Дайан или, — продолжил Джил, — мне придется пригласить со стороны опытного специалиста в сфере венчурного капитала.

Подобной возможности Дайан не учитывала, подумал я, а если и учитывала, то со мной своими мыслями на этот счет не делилась.

— Я не намерен просить тебя, Саймон, поддержать ту или иную сторону. Я прошу тебя о другом — противоположном. Нельзя допустить, чтобы после моего ухода «Ревер» пал жертвой междоусобной борьбы. Поэтому я прошу тебя дать слово, что продолжишь работать вне зависимости от того, кто станет во главе компании. Ты хороший человек, Саймон, и ты нужен фирме.

Джил внимательно смотрел на меня, ожидая моей реакции. Я попал в сложное положение, поскольку уже обещал Дайан выступить в случае необходимости на ее стороне. Что я могу сказать ему сейчас?

— А ты не мог бы подождать с уходом? По крайней мере до тех пор, пока ситуация не прояснится?

— Теоретически это возможно. Но дела с моими почками обстоят довольно скверно. Доктора говорят, что скоро я могу оказаться на диализе.

— Не может быть! Когда именно?

— Это они скрывают, — фыркнул он. — Боятся, что в случае ошибки я привлеку их к суду. Одним словом, это может случиться и через шесть месяцев, и через шесть лет. Как бы то ни было, я намерен по полной программе использовать время, когда еще способен свободно передвигаться. Так же считает и моя жена. Поэтому я и хочу разобраться с «Ревер» как можно скорее.

— Я тебя понимаю.

— Итак, ты обещаешь мне, что останешься в фирме, кто бы ни стал партнером-управляющим?

Я был очень многим обязан Джилу. Перед Дайан у меня никаких особых обязательств не имелось.

— Да, Джил, останусь, — твердо ответил я.

— Спасибо, Саймон, — устало улыбнулся он.

Из «Девоншира» я сразу двинулся к Джону. Он жил в районе Саут-Энд, в трехэтажном доме, втиснувшемся между салоном живописи и агентством по торговле недвижимостью. Геи почему-то предпочитали селиться именно в этой части города. Впрочем, люди с нормальной сексуальной ориентацией тоже не чурались этих мест.

Увидев меня, Джон удивился, но все же пригласил войти. Он сменил рабочий костюм на джинсы и свободную полотняную рубашку навыпуск. До этого мне всего лишь раз довелось побывать в его квартире. Выглядело жилище Джона очень мило, несмотря на то что в нем явно присутствовало влияние минимализма. Простые деревянные полы, стеклянный стол, несколько симпатичных модерновых светильников и столь же модерновых ваз. Плакаты, прославляющие научно-фантастические творения в области литературы и кинематографии (о большинстве этих шедевров я никогда не слышал), оживляли стены. Одна стена была украшена громадным изображением тореадора. В комнате находился телевизор с гигантским экраном, а несколько полок были до отказа забиты видеокассетами. Я вглядывался в обстановку, но никаких признаков необычной сексуальной ориентации Джона не видел. Однако экспертом в этом деле я не являлся, поэтому мог просто их не заметить.

Мы присели, он предложил мне пиво, и я согласился. Открыв бутылку и для себя, Джон сказал:

— Ну и говенный же день выдался.

— Тебе не понравилось пребывание в Лоуэлле?

— Если мне придется поехать туда еще раз, я просто спалю это место. Клянусь. Почему мы не позволяем компании умереть быстро и безболезненно? Вместо этого мы собираемся обратиться к главе одиннадцатой Закона о банкротстве, дабы защититься от кредиторов. Что касается меня, то я просто вручил бы ключи от фирмы банку-кредитору, чтобы тот бесплатно раздавал одеяла с изображением черепашек ниндзя каждому ребенку, который решится открыть у них счет. — Сделав большой глоток пива, он спросил: — Итак, что привело тебя в наши края?

— Я хотел задать тебе пару вопросов, которые могут показаться слегка… нетактичными.

— О чем? — внезапно напрягшись, спросил Джон.

— Я недавно встречался с одним фотографом.

— Ну и что?

— Парень дал мне вот это.

Я передал Джону конверт. Он открыл его, достал снимки и взглянул на них. Его лицо окаменело, и он закрыл глаза.

— Итак, что тебе от меня надо? — спросил Джон.

— Я хочу расспросить тебя онем.

— Зачем?

— Мне надо выяснить, кто его убил.

— Я не знаю, кто это сделал.

Я вопросительно вскинул брови, а Джон закрыл лицо руками. Я молча наблюдал за ним. Наконец он поднял голову и произнес:

— Я его любил.

Я молчал.

— Вечером, накануне его смерти, мы поссорились. Последний раз я его видел в субботу утром, когда убегал в ярости. Теперь я очень жалею, что мы расстались с ним на такой ноте.

— Сочувствую.

— Это было ужасно, — продолжал Джон. — И самое страшное во всем этом деле, что я ни с кем не мог поговорить, чтобы облегчить душу. Во всяком случае, ни скем из тех, кто знал Фрэнка.