Чтение онлайн

– Вы оказались правы, Владимир Михайлович. Но что будет с нами дальше, вы предсказать не можете?

– Нет. Но я могу вас порадовать, наконец появился канал связи в России.

– Очень интересно. И что же?

– Большевики взялись основательно за хозяйство страны. Условий для внутреннего переворота там нет.

– А как флот?

– Пока его тоже нет. Но они будут строить новые корабли. Большевики объявили амнистию всем участникам белого движения. В городах Европы, где появились консульские или дипломатические отделы России стоят очереди, желающих вернуться домой.

– В Тунисе пока тихо.

– Если б здесь было консульство, то тихо бы не было. Пока Тунис является колонией Франции, консульства может и не быть, даже если Франция признает Россию.

– Вы меня пугаете, Владимир Михайлович.

– Нет.

– Что еще?

– Кутепов настроен решительно против нас. Сейчас он пытается добить французское правительство в отказе нам тех крошечных субсидий, которые мы от него имеем. Мы перехватили двух его агентов в Тунисе. Вот документы и их показания. Вопрос состоит в том, что с ними делать?

– Ничего. Посадите на ближайший пароход и отправьте в любую точку Европы. А как у вас отношения с местной разведкой?

– Никаких.

– Хорошо бы вам завязать дружеские отношения с ними, по обмену информации.

– Я уже думал об этом. Давайте попробуем. Кстати, Кутепов прислал ко мне связного с предложением войти в его структуру.

– Пошлите его подальше.

– Еще одно сообщение. Ваш брат, выехал в Скандинавские страны морским атташе.

Опять мой брат. Он как заноза сидит в моем теле. Мы последний раз встречались с ним в Петрограде, когда Дыбенко и комфлота адмирал Развозов вытащили меня из под ареста от разъяренных матросов с линкора "Петропавловск".

Россия. Петроград. Сентябрь 1917г.

Мы сидели с братом на его квартире. Евгений ругал меня.

– Что ты вылез со своим я? Чего ты добился? Этот мерзавец, за которого ты заступался, действительно изверг.

– Это неправда. Он очень образован, требователен и честно служит своей родине. Это такие как ты, развалили дисциплину, а когда мы ее начинаем восстанавливать, начинаются истерические крики: "мерзавец", "палач". Я не мог из-за таких вот демагогов вытащить линкор "Петропавловск" из Кронштадта и помочь кораблям Моодзунда.

– Я сидел с твоим "честным" в лагере, в плену и видел как он доносил японцам на своих товарищей. Ты знаешь, что они сделали ему тогда? Его излупили и хотели утопить в отхожем месте. Если бы не японцы, то вонял бы он там до сих пор.

– Не знаю, что ты там видел, но этому офицеру я верю.

– Ты же упрям, как козел, за что уже и поплатился. Ладно, освободили и хорошо. Лучше скажи, что дальше будешь делать?

– Меня приглашают на Юг. Колчак предложил "Александр Третий".

– Бежишь значит?

– Да, спасаю свою жизнь от разбушевавшейся матросни.

– Что ж, удирай. А что с Марией?

– Потом, когда все успокоиться приедет ко мне. Присмотри пока за ней, пожалуйста.

– Черт с тобой, поезжай. Ты еще много раз пожалеешь, что бросил Балтику.

– Нет, не пожалею. Это ты пожалеешь, когда мы вернемся назад.

– Ну и дурак же ты, братец.

Евгений пошел с Красными. В ноябре 1917г. он стал начальником Морского генерального штаба. Это под его руководством разработана знаменитая Ледовая операция перевода Балтийского флота из Ревеля в Гельсингфорс, а потом в Кронштадт. Это единственный военный флот, который сохранился теперь у большевиков.

В апреле 1919г. Евгений стал командующим всеми морскими силами республики. Это он приказал перенести операции флота вглубь страны, создав из речных судов, буксиров и барж знаменитые флотилии, которые колотили белую армию в пух и в прах.

В то время, как мы сидели на своих мощных коробках на Черном море и только коптили небо, он во всю способствовал победе Красных.

Теперь у него новое назначение. Эх, Евгений, Евгений. Я тебе ни одной победы простить не могу, они пахнут кровью русских людей.

Тунис. Бизерта Июнь 1922г.

– Как дела с Верой Николаевной?

– У нее все в порядке, Михаил Андреевич. Она живет на "Георгие" и вроде успокоилась.

– В полицию ее вызывыали?

– Нет. После того как полиция вернула деньги, они сразу потеряли интерес к госпоже Раковой.

Я посетил адмирала Эксельманса.

В уютном домике, спрятанном в экзотической зелени сада, адмирал, одетый по-домашнему, угощал меня фруктами и прохладительными напитками.

– Вы правы, господин адмирал, - говорил он мне, - вашим гардемаринам нужна морская практика и гонять их по иностранным кораблям не имеет смысла, когда у вас есть хорошие военные корабли. Я постараюсь связаться с морским штабом и выбить у них разрешение на выход части кораблей для обучения команд и будущих офицеров.

– Благодарю вас, господин адмирал.

– Вы подготовьте, несколько вариантов штабных учений только малыми силами - миноносцами и эсминцами, и представьте их мне на утверждение. Поймите, господин адмирал, я не хочу ущемить ваше достоинство, но это нужно сделать, что бы успокоить ретивые головы наших адмиралов.

– Я ничего против не имею.

– Вот и хорошо. Хочу вам дать совет. У вас, кажется, хорошие отношения с мадам Мари. У нее скоро день рождения. Вы напомните ей о себе хорошим подарком и, уверен, многие наши адмиралы вам просто будут не страшны.

– А что она любит?

– Обожает камни. Поделки и украшения из драгоценных и полудрагоценных камней.

– Я, пожалуй, воспользуюсь вашим советом.

– Да, еще я должен вас спросить. Чем занимается у вас генерал Николаев?

– Ничем. Сидит на берегу, на кораблях не появляется. Но почему вы заинтересовались им?

– Им заинтересовался не я, а французская разведка. Я не могу вам сказать всего, но присмотритесь к нему.

– Хорошо. Я пойду, господин адмирал, надо подготовиться к учениям, в связи с этим возникнет много хозяйственных забот.

– Да, да. До свидания, господин адмирал.

Тунис. Тунис. Июнь 1922г.

У меня в каюте сохранилась малахитовая шкатулка. Я попросил корабельных мастеров подновить бархат внутри нее. Разорил нового батлера, назначенного вместо Уфимцева, на три золотых. Потом съездил в Бизерту и купил на эти деньги в арабской лавчонке прекрасный кристалл изумруда.

И вот я опять в саду губернатора. Мари с улыбкой подает мне руку для поцелуя.

– Я уж думала, вы меня совсем забыли, адмирал и даже не появляетесь, когда я начинаю хандрить.