Чтение онлайн

Мне было тяжело. Я знал, какая непомерная ноша на меня взвалена. Знал, какую важную роль я теперь должен сыграть. И моей целью было только одно - остаться в живых и дойти. Дойти до места, где все мы встретимся. Места, где все начнется с нуля. С начала.

Таймер внутри крышки капсулы уверял меня, что до прилета на планету станции у меня оставалось еще очень много времени, но ведь таймер не может знать, что станция никогда не покидала пределов земли, и механизм на двери, которая отпирается лишь после того, как истечет время на таймере, сейчас заперт. Моей станции приземляться некуда и незачем. С момента, как я очнулся, прошло уже десять лет. Погружать себя в криосон вновь я не видел никакого смысла. Когда таймер закончит отсчет, мне уже перевалит за двадцать лет. Двадцать лет - чисто техническая цифра, формальность, которая позволяет мне определять свой внешний возраст. По факту же я уже очень давно пересек отметку, когда мне стукнуло двадцать лет. Очень давно. Смысла в возрасте теперь не было никакого. Я не помнил и не знал, в каком месяце у меня день рождения, не мог вспомнить, в каком году родился, и даже имени своего я не помнил. Когда я пробудился от криосна, и когда я смотрел на свое отражение в зеркале, то с обратной стороны на меня смотрел совершенно незнакомый мне человек, во взгляде которого я читал исступление и растерянность. Я не помнил уже ничего. Даже лицо своей матери. Помнил лишь обрывки. Куски прошлого всплывали, время от времени, в моей голове, вынося с собой на поверхность клочки воспоминаний, пробуждая неясные образы смутных событий, свидетелем которых я был когда-то давно.

Я закрыл глаза. Я спал. Письмо, чуть помявшись, лежало под моей ногой. Проспал я несколько суток. Внутренние часы у меня, свежего и отдохнувшего, теперь работали как надо, так, как им и было положено. Когда я открыл глаза, то вновь чувствовал себя преисполненным решимости. Я вертел в руках ключ-карту, которую старик давным-давно забыл взять с собой. Теперь она у меня. Этот ключ - путь к свободе. Путь наружу. Он откроет не просто дверь в этой комнате - он откроет передо мной мир, в самом прямом смысле. Дверь, ведущую наружу, можно было открыть лишь им. Заветным ключом. Мои усилия не пропали даром. Я вдруг вспомнил, как смотрел коротенький, в полторы минуты, видеоролик, найденный мной случайно на компьютере в библиотеке. На нем два человека в огромном просторном помещении, которое напоминает купол. Тот самый куполообразный зал, на месте которого теперь зияет огромная дыра, уводящая в бездну. На видео все помещение, насколько хватает глаз, заставлено различными столами, с громоздившимися на них компьютерами, и стульями, на которых сидят множество людей в необычной, черно-зеленой униформе. Между многими из столов стоят стеллажи, на которых покоятся горы бумаг подшитых в толстые картонные папки. На некоторых столах стоит лабораторное оборудование и всевозможные вычислительные приборы. На ролике видно, что в огромном зале кипит жизнь. Люди на нем радостны, и я даже знаю, почему - на видео тот самый день, когда они начали подготовку к Миссии. Вот оператор захватил в кадр двух людей. Первый из них - уже не молодой мужчина, с правильными чертами лица и легкой проседью в волосах. Рядом с ним - совсем молодой парень, едва ли старше меня. Оба они одеты в одинаковую черную униформу, без каких-либо отличительных признаков. Оператор направляется к ним.

– ...ну и ладно, потом найдешь.
– Весело говорит седеющий мужчина. Это старик, который меня спас. Когда снимали ролик, он еще не был стариком.

– Как же?! А если я его потерял?
– в недоумении смотрел на него молодой. Это водитель. Я видел его в тот самый день, вместе со стариком. В тот день он умер, как и все остальные.

– Потерял и потерял. Всегда есть запасной ключ.
– старик похлопал водителя по плечу.

Оператор приблизился к ним и за кадром что-то показал старику (на тот момент не старому) жестами. Старик засмеялся и взял из рук водителя металлическую коробочку со встроенным кодовым замком. Он открыл один из ящиков деревянного стола и положил ее туда. Закрыв шкаф, они направились меж сотен столов и стеллажей к выходу, продолжая радостную беседу и попутно здороваясь и обмениваясь фразами с множеством людей, работавших в тот день. В шкатулке, которую старик убрал под стол, был ключ.

Тот самый.

Пока я перелезал через узенькие покосившиеся перила балкона, то отчетливо слышал, как внизу, в том самом месте, над которым я сейчас находился, существа выломали точно такую же деревянную дверь, какая сейчас была передо мной. Я посмотрел вниз, хотя света от моего камня едва хватало на то, чтобы разглядеть происходящее внизу. Та тварь, которую я разрубил напополам, как ни в чем небывало убежала вместе с остальными, в поисках выхода наверх, чтобы добраться до меня. Ее черно-бурые внутренности уже давно срослись с опутавшими их отростками-щупальцами, которые через минуту после моего удара алебардой сперва сплелись друг с другом, а затем без всяких проблем соединили между собой две конвульсивно дрыгавшихся половинки существа, на одной из которых, на месте шеи, лихорадочно извивалось огромное уродливое щупальце. Тварь просто встала и побежала вместе с остальными. Я знал, что убить их невозможно. Можно лишь задержать до тех пор, пока не отыщешь безопасного места, в котором ты бы мог укрыться от их всепоглощающей тяги к умерщвлению всех живых организмов. Убежища здесь не было, и выход у меня был только один - бежать. Я и бежал. Понесся по длинному коридору, едва переступил порог. С обеих сторон были лишь закрытые сгнившие деревянные двери, которые, как и стены, покрывали неизвестные зеленые наросты вперемешку со мхом. Через толстые стены я слышал лязганье цепей, сначала в отдалении, но с каждой минутой моего марафона он был все ближе и ближе. Я бежал на пределе, как вдруг одна из дверей позади меня с треском разлетелась на куски, на крошечные щепки, выпуская из себя колышущуюся массу, состоявшей из отвратительных существ, норовивших порвать меня в клочья. Они бесшумно неслись за мной, рывками приближаясь ко мне. Одно из них было настолько близко ко мне, что щупальце его уже могло кончиком достать до меня. Драться с ними не имело никакого смысла. Их здесь сотни. Они заполонили собой весь коридор, все комнаты, все пространство этой потерянной во времени библиотеки. Драться с ними - значит умереть. Сердце бешено стучит в моей груди, в глазах темнеет, бок начинает колоть. Мои руки вспотели под перчатками, и если бы я мог остановиться, то мои коленки затряслись бы от страха. Страх смерти это лучший сподвижник жизни. Умирать не хочется. Совсем. В конце коридора, в сотне метров впереди, я увидел крошечное пятнышко света. Надежда наполнила мое сердце. Впереди выход. Мне казалось, что до него оставалось всего ничего, как вдруг одно из существ, приблизившись на оптимальное расстояние, ударило меня щупальцем поперек груди, и я, проломив одну из заросших мхом боковых дверей, укатился далеко в сторону от своего спасения. Я кубарем влетел в тесную маленькую комнату, вдоль стен которой стояли сгнившие и развалившиеся стеллажи, которые покрывала неоднородная масса, некогда бывшая книгами. Твари огромным потоком ввалились в комнату вслед за мной и уже набросились на меня. Одна из них разверзла свою отвратительную пасть на животе и впилась в мою броню на ноге, вторая хотела вцепиться в голову, но я успел пригнуться и одновременно рубануть по той, что повисла на ноге. Камень слетел с груди и укатился вглубь комнаты, я отбросил от себя еще двух тварей, на место которых в комнату ввалился десяток новых. Я повернулся и вновь помчался вперед, успев подхватить зеленый камень-фонарь с пола. Комната закончилась быстро. Я с разбега врезался в еще одну сгнившую дверь, выставив плечо вперед, и с разворота ударил алебардой по щупальцу, обвившемуся вокруг ноги. Они все не унимались и остервенело лезли в проход, вслед за мной. Я оказался в большом круглом читальном зале с огромным окном впереди, вдоль левой стены которого тянулась наверх винтовая лестница. Я с разгону запрыгнул на нее и начал подниматься наверх, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, и огромная стая тварей неслась по лестнице вслед за мной. Лестница под ногами была деревянной, и спустя минуту случилось то, чего я и опасался. Под общей массой всей этой оравы, лестница сперва затрещала, а затем рухнула вниз, унося и погребая под собой этих монстров. Я чудом ухватился за край площадки второго этажа, не успев добежать до него. Внизу, нарезая круги подо мной, ходили десятка три чудовищных отродий, волоча по полу цепи, подвязанные на огромных черных щупальцах. Я поднял взгляд наверх. Предо мной, на уровне второго этажа, на самом краю стояли еще десять тварей. Ближайшая разинула пасть, внутри которой среди острых клыков уродливо извивались маленькие черные отростки. Я расцепил пальцы и полетел вниз, в самую гущу существ. В полете я выхватил из-за спины алебарду, которую я крепил на хитром зацепе, который даже увидеть было невозможно. Приземление оказалось успешным. Раздавив одну тварь, оставшиеся тридцать запрыгнули на меня, пытаясь разгрызть мои бронированные доспехи. Твари очень тяжелые. Я упал на одно колено. Сил на удары не осталось. Они облепили меня всего. В комнату из всех щелей вползали все новые и новые твари. Каждая из них весит килограммов пятьдесят, а то и больше. Уперевшись на алебарду я встал. Хочу жить!

Я пошел вперед. Одна из них прогрызла броню на правой руке и впилась в мою плоть своими зубами. Очень больно. Я дошел до окна, тянувшегося от пола до потолка, и, совершив последний рывок, рванул вперед. Звон разбитого стекла. Свист подземного ветра вытравил все страхи из головы. Потеряв опору под ногами, большая часть тварей слетела с меня. Та, что мертвой хваткой вцепилась в мою руку, почуяв вкус крови, даже и не думала отцепляться. Ее мерзкий отросток уже тянулся к моей кровоточащей ране, в надежде влезть мне под кожу. В приступе ярости я схватил ее левой рукой за болтавшееся в воздухе щупальце и выставил перед собой. Внизу я слышал громкий шум. Твари со страшным хрустом и шлепками разбивались обо что-то снизу. Оставшаяся масса тупых существ выпрыгивала из окна вслед за мной. Они чуяли мою кровь, и хотели ее. Сотни уродов летели позади меня. Внизу я уже вижу что-то. Что-то невероятно быстрое проносится перед глазами с молниеносной скоростью. Поток.

Удар!

Тварь разлетелась на куски. Меня подхватило течение подводной грязно-зеленой реки и понесло вперед, унося неизвестно куда. Блаженное чувство свободы подступило к моей освобожденной от зубов руке. Я оказался в гигантском гроте, с правой стороны которого, из стены, выступал неровный край читального круглого зала с разбитым стеклом. Потолка здесь видно не было, и меня, подсвеченного лишь светом моего камня, несло вперед течением с головокружительной скоростью. Впереди грот сужался и плавно переходил в пещеру. Та, в свою очередь, через несколько сотен метров сузилась до невероятно маленького отверстия, в котором я и уцепился краем алебарды за нечто, выступавшее из потолка. Вода затекала в шлем сквозь трещины в забрале и залила глаза. Когда же мне удало поднять забрало шлема и утереть лицо, то я увидел, что острие алебарды повисло на последней ступени вертикальной железной лестницы, которая была закреплена на стене идеально ровного квадратного туннеля, уводящего вверх.

Выход.

Я ухватился за выступ рукой и полез наверх. Поток воды, в отчаянной попытке утащить меня дальше, давил на меня, словно надеясь, что руки мои соскользнут и бурные воды вновь подхватят меня, унося в неизвестность. Этого не произошло. Я уже поднимался наверх, по хлипкой лесенке с проржавевшими ступенями, большая часть из которых отваливалась, когда я хватался за них или наступал ногой. Приходилось хвататься за саму основу, на которой крепились ступени, и ползти вверх, до тех пор, пока рука вновь не хваталась за новую ступень. Лестница закончилась метров через десять. Я ухватился за край колодца, из которого хотел вылезти, и, подтянувшись на руках, залез наверх. Шумно выдохнув, я опустился на ровный пол, покрытый тоненькой наледью. Впереди виднелась часть уходившей наверх исполинской конструкции. Пещера, в которой я находился сейчас, отличалась от той, в которой я ночевал совсем недавно. Эта пещера была изо льда. Целиком. Один из ее концов вел к входу в небоскреб, который вот уже многие годы покоился под слоем снега и льда. А ведь когда-то то место, где я лежал сейчас, было поверхностью планеты. Теперь же, поверхность находилась намного выше, и представляла собой одну лишь сплошную ледяную равнину. Планету так давно засыпало снегом, вмуровало в лед, что уже и не вспомнишь, что когда-то она была покрыта лугами и лесами, что по солнечным долинам текли быстрые реки, которые впадали в прекрасные кристально чистые голубые моря. Все это давно ушло. Вместо домашних животных, пасущихся на фермерских лугах, по обледеневшей земле теперь бродят тени, бесцельно, пытаясь обратить все в себе подобных. Этот кошмар...как же подобное вообще могло произойти? Неужели никто не смог сделать ничего, что бы помешать этому? Нет. Мы, люди, были слишком заняты. Заняты просмотром передач по ТВ, походам по модным магазинам, в поисках блестящих и бесполезных безделушек, мы были заняты своей никчемной работой, от которой получали лишь вред, но никак не пользу. Люди, без смысла жизни... наверное, мы думали, что будем жить вечно. Что жизнь наша наладится сама, как-нибудь потом, в будущем. Мы все так ждали спасения со стороны, думали, что кто-то другой скажет нам, что нужно делать. Мы даже себе боялись признаться в том, что мы просто беспомощны. Что от нас нет никакой пользы. Мы всего лишь серая масса, легко управляемое стадо, приносящее выгоду тем, кто нами управляет. Когда-то давно все общество делилось на две части. На сильных и слабых. Слабые всегда ждали помощи от сильных, в то время как сильные занимались лишь угнетением слабых. Это весьма иронично. Теперь они все мертвы. Чума последнего поколения выкосила их всех, без разбора, не глядя на их регалии и чины, невзирая на привилегии и не отдавая предпочтения никому. Забавно, но в один день слабые и сильные, наконец, поняли, что они не отличаются между собой. Никак. В тот день все были равны. Нищие и богатые, белые и черные, верующие и атеисты, мужчины и женщины - всего лишь люди. Все они. Абсолютно одинаковые. Тот черный дым убил населенные всей планеты меньше чем за час. Это было не тем оружием, что мы привыкли подсознательно представлять. Это было оружием возмездия. Новой ступенью развития человечества, сброс на ноль, уничтожение всех ошибок, истребление тупости и невежества. Нам дали второй шанс. Девять станций, запущенных в тот самый день, за несколько минут до полной ликвидации всего живого на земле. Теперь всем живым на земле был лишь я. Совсем один. По моим подсчетам через несколько часов, наверху, прямо надо мной, приземлится одна из станций, бороздящих открытый космос уже очень давно, настолько давно, что пятидесятиэтажные небоскребы занесло снегом и заморозило по самую крышу.

Я чуть отполз от квадратного провала, по которому вниз уходила лестница. Здесь настолько холодно, что моя экзоброня, будучи мокрой, уже начала покрываться ледяной коркой. Я содрал мешок со спины и принялся трясущимися от холода руками шарить в нем, в поисках кресала и кремния. Я вынул несколько ледяных веток оттуда же, оставшихся в мешке еще с нашей прошлой стоянки. Отчаянно колошматя по кремнию, я не мог выбить искры. Я окоченел, и из моих рук все выпало.

– Я помогу - мой спутник, облаченный все в ту же черную могучую экзоброню, подхватил кремень и кресало и с одного удара высек сноп искр, которые, выплясывая, прыгнули на бумагу под ветками и тут же подожгли ее. Бумагу под ветки подсунул мой спутник. Он же принес еще дров и подкинул их в уже прилично разгоревшийся костер. Затем он помог мне отстегнуть с себя все части брони, и я, сидя голым у костра, пытался развернуть мешок так, чтобы из него получилось одеяло. Спустя минуту мне это удалось, и я укутался в шершавую ткань, которая сушила и согревала меня. Костер растопил лед в радиусе пяти метров, и теперь я уже сидел на тротуаре, вымощенном серой бесцветной плиткой. У дальнего конца пещеры, в тупике за квадратным провалом канализации, виднелись следы бордюр, которые ограждали шоссе. Самого же шоссе видно не было. Только ледяную стену. Вокруг костра пол уже порядком нагрелся. Сидеть на нем теперь было очень приятно. Я и сам не заметил, как, подоткнув под себя одеяло, распластался на земле. Я смотрел наверх, лежа на спине. Потолок пещеры переливал удивительными цветами. Они были такими холодными и в то же время...спокойными. Я любовался переливами и сам не заметил, как мои глаза закрылись.

Через минуту я уже спал крепким сном.

Времени в обрез. Я сидел в библиотеке, пристально вглядываясь во встроенный монитор. Искусственный интеллект указал мне идеальный маршрут до первой точки приземления космической станции. Это должна быть станция номер шесть, самая ближайшая ко мне. Ближайшая относительно. По заверению компьютера, до нее мне придется идти пешком несколько лет. Годы моей жизни уйдут на то, чтобы добраться до еще одного живого человека, которого сейчас даже нет на планете. Я не знаю о нем ничего. Как и говорил старик, информация обо мне стерта, и точно так же она была стерта обо всех остальных участниках миссии. Последнюю неделю я занимался лишь тем, что отлеживался на диване, купался в ванной и поедал вкусную еду из холодильника. Я притащил из комнаты под выходом манекены, расставив их по всему убежищу. Беседовать с ними поначалу казалось мне забавным, я даже надел на них вещи, но через неделю они начали меня пугать своим видом, и я стащил их обратно в комнату. Мне нужен был отдых. Теперь же я сидел здесь, в своем мягком кожаном кресле, и в моей голове выстраивались невероятно длинные логические цепочки, включающие в себя все возможные варианты развития событий. Вариант остаться здесь я выкинул сразу. Вариант запустить станцию на орбиту и за час долететь до места назначения я тоже отбросил, по двум причинам. Первая: долбаная станция не летает, и вместо чудесного отдыха в космосе мне пришлось воочию лицезреть все ужасы, которые заменили на земле всю флору и фауну; и вторая: даже если бы она летала, управлять ей я все равно не смог бы, ведь я не знал как. Третий вариант был наиболее логичным, но следовать ему нужно было немедленно. Нужно было идти. Одному. Пешком. Прямо сейчас. У меня нет времени даже на то, чтобы изготовить себе новый наплечник, взамен того, который прожевала тварь-хамелеон, но на это мне уже наплевать. Мысль о том, что спустя столько лет, проведенных в одиночестве, мне, наконец, удастся увидеть живого человека, не оставляла меня ни на секунду. Я стал одержим ею. Всю последнюю неделю я думал только о том, как буду сидеть и разговаривать с живым человеком. И он будет не просто слушать меня. Он САМ будет говорить. И я буду слушать его точно так же, как все эти долгие годы мои монологи слушал мертвый старик наверху. Я расхаживал взад и вперед по комнате, нарезая круги вокруг кресла. Идти. Нужно идти! Теперь у меня есть ключ, который может открыть дверь наверху. Эту дверь можно открыть лишь двумя способами. Дождаться пока истечет время на таймере в капсуле, и тогда запорный механизм автоматически разблокируется, или открыть ее ключ-картой. Ключ! У меня есть ключ! Нервное возбуждение не отступало от меня всю неделю. Я уже не мог спать как раньше. Пропал аппетит. Все, чего я хотел, это поговорить с живым человеком. Увидеть его. Через три дня я совершил поступок, от которого у меня подступил ком к горлу. Тело старика, за которым я так старался ухаживать все эти годы, сейчас лежало у меня на руках. Я спускался по лестницам, проходя из комнаты в комнату. Когда я оказался перед последним люком, то слезы невольно навернулись мне на глаза. Я очень аккуратно положил тело старика на землю и повернул черную ручку. Потянув крышку на себя, моему взору, как и много лет назад, предстал черный зев. Я вновь взял старика на руки и начал спускаться вниз. Стоя на самом краю лестницы, во мраке, на последней освещенной ступени, я вытянул руки вперед, а затем разжал пальцы, которые все это время были сцеплены на его одежде. Он полетел вниз. Его рот был открыт, словно он что-то выкрикивал. Но этот крик был немым. По моим щекам текли слезы. Из меня словно выдернули кусок...

Я простоял там не меньше часа. Когда мои ноги начали уставать, то я просто сел на одну из ступеней. Я смотрел вниз, все еще пытаясь увидеть его, летящим во мраке. Но его не было видно. Уже давно он скрылся из виду. Но больше всего я хотел услышать! Услышать этот звук...удар от падения. Хотел знать, что его длинный путь окончен. Но я не слышал ничего. Быть может, он летит сквозь саму вечность, и приземлиться ему теперь не суждено никогда.

Я смог заставить себя подняться и полез наверх. Опершись на раковину, я смотрел на себя в зеркало. Ужасная рана на лбу только начала подсыхать, швы, наложенные мной, не позволяли вновь открыться рассечению. Я не могу выдвигаться в путь в таком состоянии. Мои ребра все еще болели, хоть я и убедился, что они не сломаны. Другие зашитые мною рассечения, также свидетельствовали о том, что мне, по-прежнему, нужен отдых. Но я не мог позволить себе отдыхать. В гардеробе я взял один комплект армейской одежды, с зеленого склада прихватил складной самодельный табурет, и вместе с ним и вещами отправился наверх.

В последней комнате, возле капсулы, я поставил табурет и аккуратно сложил на него вещи. Поставил под него тяжелые армейские ботинки. Стоя перед зеркалом и орудуя складным ножом, я снял швы со всех своих зашитых ран.

А затем я забрался в капсулу, закрыв за собой крышку. Я очень аккуратно подключил к себе все датчики, контролирующие жизненные показатели. Перед глазами всплыл голографический экран, на котором было подсвечено несколько вариантов. Я выбрал те, которые были мне нужны.

Повреждения объекта.