Последняя тень
Шрифт:
– Что-нибудь ещё помнишь, сочинитель? – я откинулась на спинку кресла и рассматривала собеседника через золотистую жидкость в бокале. В ушах шумело, а мир казался добрым и ласковым. Разве ради этого не стоит пить?
– Чуть, чуть, - парень покраснел и едва не опрокинул свой бокал. Чёрт, ну почему он не похож на Кира? Хотя бы немного. – Только сразу говорю: стихи – так себе.
– Валяй, - я махнула рукой. – Или ты думаешь, что тут сидит такая себе ценительница изящной словесности?
Тут я немного соврала. Те строки, что читал Кир из подаренного мне сборника, цепляли за душу. От них иногда хотелось плакать, иногда – смеяться и казалось, что каждый бумагомарака – немножко колдун. Иначе, кто ещё может так залезть в твою душу?
– Ладно, слушай, - лейтенант-таки решился.
Прошёл дождь, и ты прошла, И стук твоих шагов умолк, Капля за каплей вода истекла, Как между пальцев тонкий шёлк. Вновь будет дождь и капли на стене, И точно дождь, домой вернёшься ты, Я буду думать только о тебе, Ты – образец небесной красоты.– Мило, - сказала я, наполняя бокалы. Пара полупьяных девиц за соседними столиками, забыли своих жирных ухажёров и вовсю рассматривали Грарда. Одна пыталась стрелять глазками. Эх, жаль, что я с ним – никак. Сейчас, как стала бы ревновать! А дурень даже внимания на этих шлюх не обращает. – Валяй ещё.
Лишь разреши прийти и посмотреть, Рукой коснуться милого лица, Позволь в огне безудержном гореть, Дойти до исступленья, до конца. Позволь утратить разум, скромность, стыд, Тебя в объятьях радостно сжимать, Чтоб страсть застила след былых обид, Огонь любви мог яростно пылать.– Что-то в этом есть, - я даже не шутила. Чувствовалось, что парень реально втрескался в соседку. – Могу понять того мясника.
– Эй, - одна из девиц, уделявших внимание Грарду подошла к нашему столику. Её ухажёр – плешивый пузан – проследил за дамой мутных взором и торопливо прокинул в рот стакан. – Красавчик, ты нахрена эту выдру подцепил? Смотри, какая фифа перед тобой, а? Бери и пользуйся. А как я стихи люблю!
– Хочешь? – я кивнула на гостью. Грард выпучил глаза. – Я подожду. Если переживаешь по поводу её кавалера, успокойся. Начнёт бузить – пойдёт спать. Так что?
Грард яростно помотал головой. Девица презрительно фыркнула и демонстративно поправила декольте, отчего её огромные сиськи едва не вывалились наружу. Потом пару раз назвала меня выдрой и направились обратно, виляя огромной задницей. Я смеялась. Пусть я – выдра, но со мной сидит красавчик-лейтенант, а с тобой, фифа – жирный урод.
– Ну, раз не хочешь, тогда – пей и читай стихи.
Мы выпили и совершенно багровый Грард принялся, запинаясь, читать:
Когда тебя встретил впервые, Не думал, что в сердце оставлю, Не ведал, что мысли шальные, К тебе я когда-то направлю. Но в мыслях теперь суматоха, А сердце опутал терновник, С утра и до ночи мне плохо, И тут не поможет духовник. Мне страшно любимой признаться, И страшно, что я не признаюсь, Довольно мне с ней оставаться, И молча страдать, улыбаясь. Но верю: настанет то время, Где стихнет жестокий пожар, Лист выбросит мёртвое семя, И улыбнётся мне…– Дальше пока не придумал, - лейтенант рассматривал кусок мяса в тарелке, точно это было нечто, безумно интересное.
Я, конечно, не специалист во всех этих рифмах-шмихмах, однако, чтобы сообразить, чем должен был закончиться стих, особых способностей не требовалось. И он определённо посвящался не той, давней, соседке. В груди стало больно: Кир никогда в жизни не сочинял стихов, посвящённых мне. Читать чужие – читал, но сочинять – никогда. Почему я не могу его забыть и влюбиться в этого милого мальчика? На то ничтожное время, которое у меня ещё осталось?
Я молча разлила бренди по бокалам и обнаружила, что бутылка опустела. Однако прибывший разносчик сказал, что ещё одну бутылку мы получим, когда покажем деньги. Дескать, старший посмотрел на нас и что-то мы ему не внушаем доверия. Ах ты, говнюк!
Грард выслушал сумму, которую ему предстояло оплатить и сменил цвет лица с красного на белый.
– Сиди здесь, - приказала я и стараясь шагать, как можно ровнее, потопала к выходу из «Единорога». Не скажу, будто у меня имелся определённый план, но что-то такое вертелось в голове.
Улицы города в это позднее время ещё оставались достаточно многолюдными, а я не собиралась лишний раз светиться. Нет, я не боялась ни стражи, ни толпы местных баранов, но начался бы шум и вечер оказался бы испорчен.
К счастью, на глаза быстро попался хорошо одетый мужчина средних лет, нырнувший в плохо освещённый переулок. В руке прохожий держал тяжёлую палку, явно таившую в себе клинок.
– Эй, - окликнула я его и когда мужчина оглянулся, ударила ребром ладони по шее. Честно, я не собиралась его убивать, но опьянение сыграло дурную шутку и когда прохожий растянулся у моих ног, я сообразила, что он – мёртв. Ну и к Вопрошающему его! Что там в карманах? Отлично! Полный кошель.
Я оттащила труп к стене и пошла обратно. Кто-то назвал бы произошедшее дурным поступком. Может так и есть, не знаю. Мне были нужны эти деньги, и я их получила. В конце концов, когда мы мелкими соплячками сдыхали от голода и холода, именно такие гады жалели бросить нам даже чёрствую краюху хлеба. Пусть Вопрошающий объяснит дохлятине, что наступило воздаяние.
Позабавив себя этой мыслью, я вернулась в «Единорог», обнаружив, что мой сегодняшний кавалер вновь стал объектом внимания. Однако, в этот раз, менее милых особ. Возле стола топтались здоровяки, похожие на тех, что у входа, как родные братья. Те же перебитые носы, обгрызенные уши и головы, выскобленные до зеркального блеска. Кажется, они собирались вытрясти из Грарда всё, что могло заменить золото.
– Вон пошли, куски дерьма! – сказала я и плюхнулась на своё место. Обвела стол взглядом и уставилась на паренька, принимающего заказы. Тот попятился. – Я что-то не поняла. Где бренди?
– А где деньги? – откликнулся лысый увалень слева и шмыгнул носом
– То есть ты хочешь сказать, - я подпустила в голос яду, - что мы собирались пожрать на дармовщинку, так? То есть, ты только что назвал меня воровкой, правильно понимаю?
Началось повальное бегство посетителей. Толстяки, сидевшие за соседними столиками, хватали своих подруг и спешно расплачивались. Пьяным девицам хотелось посмотреть на драку, но выбора у них не было.
– Хорошо, - я достала кошель и приоткрыла его так, чтобы все могли видеть блеск золотых монет. Ух ты.! Я и сама не ожидала подобного улова. Грард выглядел ошарашенным. – Довольны?
Как только все кивнули головами, я тут же сломала болтливому громиле руку в запястье. Он тихо хрюкнул и жалобно взвыл. Остальные попятились.
– Бренди, - очень тихо сказала я. – Живо!
Больше нас никто не беспокоил. Поэтому лейтенант, уже изрядно опьяневший, мог допытываться, откуда взялись эдакие деньжищи. Я рассказала ему историю, которая была входу у маленьких побирушек. Дескать, где-то очень далеко, среди высоких гор есть долина. Если там в землю закопать золотой и поливать его солёной водой, то вырастет дерево, у которого вместо листьев будут звенеть монеты.