Чтение онлайн

Он не обиделся.

– Это – не лицемерие, а компромисс, дитя. Ты только представь, что все вдруг стали такими, как ты, говорят исключительно правду и никому ничего не прощают.

– Ну и что? Думаю, от этого только лучше станет. Да вы же и сами говорите, что в вашем чёртовом раю нет лжи. Или не так?

– Богохульствуешь, дитя моё, - он улыбнулся и погрозил пальцем. Как обычно, стоило завести разговор, отличный от обмена мнением о жратве и выпивке, как вокруг тотчас собралась настоящая толпа любопытствующих. Причём, большинство делало вид, будто они оказались рядом совершенно случайно. Я уж было хотела съязвить об отсутствующем Лоусе, но вспомнила и прикусила язык. – Так вот, рай – это место, вне времени и пространства, куда попадают лишь души, очищенные от земных страстей. Их не тревожат проблемы выживания, и они не зависят друг от друга. Именно по этой причине между ними возможна истинная открытость и возможность говорить правду при любых обстоятельствах. Здесь подобное, к сожалению, невозможно.

– Угу, - сказала я, яростно расчёсывая кончик носа. – Угу. Но если с человека сдёрнуть всю эту шелуху, как ты называешь, то что останется?

– Чистая душа, - на физиономии святоши появилась улыбка. Кажется, он считал, будто ему удалось обратить меня в свою веру. – Когда Отдавший собрал пятнадцать Проводников, он дал им понять: после смерти любой уверовавший отринет страдания и прикоснётся к вечному блаженству.

– Страдания, страдания, - что-то в этом показалось мне неправильным и вдруг я сообразила. – Погоди, старикан. Я точно знаю, любовь – это всегда немного страдание, даже когда всё хорошо. А если тебя не любят, в ответ – вообще жопа. Значит на небесах любви нет?

– Есть. Любовь Отдавшего к пастве, - Найд закашлялся.

– Ну и нахрена мне такая любовь? Я её и тут вдосталь нахлебалась. Мне бы любовь нормального мужика, да подольше чтоб.

– О плотском думаешь, а следует – о душе.

– Ха, а если её и нет? Ну, вот сам подумай, никто эту самую душу не видел, как и рай этот ваш. Представь, нет этого ничего, а?

– Когда Отдавший говорил Проводникам, Вопрошающий, скрывшись среди них, стал задавать подобные вопросы, - с некоторой грустью сказал монах, но Отдавший выделил его и назвал. А после – объяснил, что главное – вера. И тот, кто не верит, а задаёт вопросы – льёт воду на мельницу преисподней, - Найд помолчал, покачивая г8оловой, а после добавил, на полтона ниже. – А мы, будучи Воинами Долга, так и вовсе не церемонились с любопытными.

Я ухмыльнулась. Кажется, нашим слушателям не очень нравилось, куда пришла беседа.

– А сам-то что думаешь? – спросила я, подбрасывая яблоко на ладони. Почему-то казалось, будто плод превращается в зеркала разной формы. Зеркала отражали то далёкий берег, то багровые тучи над морем, а то – надвигающийся ураган. В ушах гремел невидимый прибой.

– Думаю, что если человек ни во что не верит, то и смысла жить дальше у него нет, - тихо ответил Найд. – Если бы Отдавшего долги не существовало, то его следовало бы придумать.

И святоша погрузился в глубокую задумчивость. Слушатели принялись медленно разъезжаться, пока я не оказалась в абсолютном одиночестве.

До самого вечера меня никто не беспокоил, если не считать осторожные расспросы Грарда и Кира о моём самочувствии.

Когда солнце приблизилось к горизонту, дорога повернула налево и по обе стороны пути начали тускло блестеть, пока ещё небольшие, лужицы мутной воды. Под копытами коней теперь глухо скрипели гнилые брёвна древнего настила. Видимо, мы подобрались к тем самым топям, что указал на карте Кирион. Чем дальше, тем больше воняло гнилой травой. Начали кричать жабы и периодически сиплым басом вопила какая-то болотная птаха.

До заката оставалось всего ничего, когда по правую руку за невысоким частоколом появились домики. Во всех горели огоньки. Пара светильников освещала ворота в ограде. В тусклом свете можно было различить надпись: «Постоялый двор – Большие жабы».

ГЛАВА 27: КАЖЕТСЯ, ЧТО МЕНЯ ВСЕ ЛЮБЯТ ТАК, ЧТО ДАЖЕ ГОТОВЫ ОТКРЫТЬ САМЫЕ СОКРОВЕННЫЕ ТАЙНЫ

Постоялый двор, в сущности, оказался настоящим посёлком из полусотни жилых домов и пары десятков хозяйственных построек. Однако, даже такое количество зданий не могло справиться с нынешним наплывом посетителей. Поэтому большая часть простолюдов расположилась на улице, за оградой. Впрочем, они не претендовали на особые удобства и хлебосолы и больше налегали на своё, заказав, в основном, огромное количество выпивки. Весь вечер шустрые жилистые парни сновали через ворота, то толкая бочки с пивом и вином, то волоча на плечах булькающие баклаги с огненным пойлом местного производства. За частоколом вопили, пели и плясали вокруг здоровенных костров.

Внутри, естественно, оказалось много тише. Те простолюды, что позажиточнее, набились в огромный сарай, освещённый большими факелами. На полу лежало свежее сено, а вдоль стен тянулись столы с прикреплёнными к ним скамьями. Здесь прислуживали приземистые толстозадые девицы. Все – на одно, не слишком симпатичное, лицо. Как выяснилось чуть позже, обслуга походила на хозяина «Жаб» - Ларуста. Судя по всему, трясущийся от ветхости старикан, в молодости был весьма охоч до женского пола.

Королеве выделили центральное здание постоялого двора – круглую двухэтажную постройку. На первом этаже здания размещался пиршественный зал, а на втором – спальные комнаты. Деревянные полы, устланные мягкими половичками, масляные светильники на всех стенах, камин за вычурной решёткой и всего пять овальных столов. Сидели все в кожаных креслах, а с пищей сражались при помощи столового серебра.

Как сказал мужчина, поддерживавший дёргающегося Ларуста под локоть, хозяин невероятно поражён, столь невероятной возможностью, прислуживать самой невероятной из всех королев Кроффа. Как показалось лично мне, хозяина давно поразил громовой удар и сейчас он прилагал невероятные усилия, чтобы удержать слюни во рту. Не знаю, понимал ли Ларуст вообще, где он находится, и кто сидит перед ним.

Впрочем, кормили тут вкусно и даже пресловутые жабы, чьё появление на блюде повергло в ужас фрейлин и постельничего, оказались выше всяких похвал. Как выяснилось, Найдмир уже доводилось пробовать болотных крикунов, и она похвалила повара, признав, что приготовлено даже лучше, чем в Ланс – родине этого кушанья.

Кир казался измождённым, однако к еде почти не притронулся, как и питью, чуть пригубив вино из большого бокала. Грард, приглашённый к столу, пить не мог, однако наелся, как следует. Впрочем, жаб он тоже игнорировал и прищурившись следил, как я обгладываю длинную ножку. Отец Найд выглядел задумчивым, поэтому употребил целое блюдо дымящегося мяса, вышел из задумчивости, осенил себя звездой и отдал должное вину. Наверра жеманно тыкал вилкой в тушку фаршированной рыбы и бросал масляные взгляды на девиц в коротких белых халатиках. Те стояли у стен, ожидая, пока освободится посуда на столе. Кажется, выпитое вино пробудило в колдуне некие, романтические желания. Первый раз видела его таким.

Разговоров почти не было. Изредка Найдмир что-то тихо говорила Киру, а тот так же тихо ей отвечал.

Вот интересно, после пятого бокала в голову пришла забавная мысль, а если всё же попытаться уговорить королеву? Ну, как-то по-тихому, чтобы никто не узнал? А там, может и Кир согласится? Ведь мужчина временами ведёт себя ну очень странно. Я перехватила его взгляд. Любимый казался сумрачным, точно сотня зимних вечеров. В ушах плеснуло, а ноги обожгло холодом, точно они оказались по щиколотку в ледяной воде. Нет, глупости всё это…

Когда я отправилась на второй этаж, Грард любезно предложил провести даму до двери её комнаты. Я, так же любезно, предложила ему проводить Вопрошающего. Кир угрюмо заметил, что не мешало бы обеспечить безопасность королевы. Это, естественно было абсолютно лишним: «Большие жабы» охраняла настоящая армия, с неплохим оружием и доспехами. Однако Грард поклонился и безмолвно удалился. Не знаю, что сыграло большую роль в его торопливом уходе: замечание Кира или мой отказ. Но, думаю – последнее.