Чтение онлайн

Брэм куснул ее в подбородок.

— Ты уже нашла одну из них — это мои щеки, — сообщил он и припал губами к ее рту. — Ты мысленно ласкала меня с первой же минуты нашей встречи. Я это чувствовал, и мне это льстило.

Брэм расстегнул верхнюю пуговку ее рубашки.

— О лучшей женщине я и мечтать не мог, — сказал он хрипло. Роксана почувствовала себя парализованной. Губы Брэма скользили по атласу ее грудей от соска к соску.

— Брэм, я прошу… — вырвалось у нее, но руки вместо того, чтобы отталкивать, ласкали его гладкое мускулистое тело.

— В одном я был неправ, — пробормотал Брэм, зарываясь лицом в ложбинку между ее грудей. — Ласкать тебя еще приятнее, чем наслаждаться созерцанием…

Он снова припал к ее рту, и язык его, раздвинув ее губы, проник внутрь.

Роксана порывисто прижала к себе его голову, словно боясь, что поцелуй может кончиться. Она чувствовала себя по-звериному возбужденной, тело била крупная дрожь.

— Наши губы подходят друг к другу как части одного конструктора, — пробормотал Брэм, отрываясь и нащупывая рукой эластичную ленту ее трусиков. — Мне прямо-таки не терпится довести сборку до конца.

Он шаловливо укусил ее за мочку уха.

— Я готов быть с тобой вот так хоть всю жизнь, — шепнул он.

Роксану словно ледяной водой окатило.

— Что… что ты сказал? — спросила она, моментально трезвея.

— Я всего лишь хотел сказать, что влюбился в тебя, — медленно ответил Брэм.

— Ты… ты с ума сошел?

— Нет, я в здравом уме и твердой памяти, и я люблю тебя… Роксана Мердок, — растягивая каждый слог, произнес Брэм. — И мне радостно говорить тебе это.

— Послушайте, мистер вице-президент. Вам не кажется, что влюбиться в кого бы то ни было за тридцать шесть часов знакомства — это чересчур?

Брэм несколько секунд обдумывал ее слова.

— Ты не веришь в любовь с первого взгляда? — спросил он наконец.

— Не верю.

— А сколько времени нужно, чтобы влюбиться?

— Черт возьми, дурацкий вопрос! — Роксана отпихнула его и села на матрасе, запахивая рубашку.

Брэм доверительно положил подбородок ей на плечо.

— Ты не можешь ответить?

— Не могу и не хочу.

— Это можно понимать так, что и ты меня любишь?

Роксана прикусила верхнюю губу.

— Будь честен с самим собой, Брэм, и признайся, что любовью здесь и не пахнет. — Роксана нервно передернула плечами. — Это всего лишь игра воображения. Лишенный возможности нежиться на золотом песке пляжа, омываемого синими волнами Карибского моря, ты, осознанно или неосознанно, ухватился за другое развлечение — то, что под рукой.

Брэм задумчиво поскреб подбородок.

— Ты полагаешь, что я всего лишь развлекаюсь?

— Именно. Столкнувшись с разочарованием, человек хватается за то, что подворачивается под руку первым, и называет это любовью или страстью.

— Боже, какой бред! Я прямо-таки вижу перед собой тетю Матильду.

Роксана чуть не выругалась, но в последний момент спохватилась.

— Обдумай то, что я тебе сказала, — терпеливо посоветовала она.

— Гм! Пожалуй, это все стоит обдумать.

— Обдумай. Утро вечера мудренее. Поспи, приведи в порядок мысли, и ты поймешь, что едва не стал жертвой кратковременного приступа безумия.

Брэм зевнул и улегся на свою половину.

— Может быть, ты и права. — Он снова зевнул и натянул портьеру по самые плечи.

Роксана взбила подушку и опустила на нее голову. "Конечно же права, — подумала она. — Влюбиться за два дня просто невозможно. А если и можно — хоть в это и трудно поверить — надо бороться! Мне противопоказано влюбляться в мужчин — а особенно в таких, как Брэм Тэйлор!"

Она грозно сложила руки на груди, но тело все еще ныло от ласковых прикосновений Брэма. И чем сильнее старалась она стереть эти ласки из памяти, тем живее она их воображала, и вот уже невидимые руки снова ласкали, а губы осыпали ее градом поцелуев. Ее тело жаждало любовной игры и было готово к ней, но ум оставался холоден и непреклонен.

Утром Роксана проснулась с тяжелым сердцем и больной головой. Настроение упало еще больше, когда радио возвестило:

— Снежный покров достиг высоты одного метра, ветер с порывами до восьмидесяти километров в час, на дорогах заносы и гололед, видимость — один-два метра, температура…

Ее раздражало, что Брэм совершенно не к месту весел, что он принес ей завтрак в постель. Ей не нравилось то, как он смотрит на нее, злила его заботливость. Его улыбка, большие голубые глаза, его красивое, гладко выбритое лицо и атлетическая фигура — все вызывало сейчас только раздражение, быть может, потому, что ночь она провела в мечтах об этом человеке.

Брэм дождался, пока Роксана допьет вторую чашку кофе, и только тогда заговорил:

— Доброе утро, миледи. Рад сообщить, что и новогодний вечер мы, судя по всему, проведем в гостях у "Хэпворт нэшнл бэнка".

— Новогодний вечер? Так сегодня Новый год? Нечего сказать, подарочек! — Ее нервные пальцы с хрустом скомкали пластиковый стаканчик. — Спасибо за радостную весть!

Роксана швырнула остатки стаканчика в мусорный контейнер и лишь фыркнула, когда пластиковый комок не попал в цель.

— А у тебя были другие планы? — невинно спросил Брэм. — О, какие глаза! Не иначе, мы встали не с той ноги? Но ведь я ночью сделал все от меня зависящее, чтобы тебе было хорошо.

— Опять двадцать пять! Только не надо убеждать меня, что заниматься любовью и любить — это одно и то же.

— Еще одна глубокомысленная сентенция тети Матильды.

Роксана, не найдя ответа, погрозила Брэму кулаком и гордо прошествовала в дамскую комнату.

— Можешь объяснить, почему ты расточаешь свой благородный гнев на этого человека? — спросила Роксана у зеркала, осторожно снимая с головы повязку. — Неужели он заслужил твою злость, если не сказать — ненависть?