Чтение онлайн

– Да из нее крови стакан выдавить можно! «Пропекла»!

– Уголь, а не говядина, – упрямо сказал Бурдаков. Лицо его уже не выглядело таким благодушным, как минуту назад. По всему было видно, что промышленник здорово разозлился. – И вот еще что. Ты, Авдотья, не бери больше того, что унести сможешь. Я, ежели что, не вожжами тебя воспитывать буду, а вот чем. – Бурдаков сжал пудовый кулак и поднес его к носу жены.

Та хотела было возразить, но наткнулась на холодный взгляд мужа и замолкла. Бурдаков некоторое время держал кулак у носа жены, как бы для того, чтобы она получше его запомнила, потом убрал и сказал:

– Гляди ужо у меня. Ежели что – враз дух вышибу. Мне не впервой, сама знаешь.

– Да уж знаю, – покорно отозвалась жена. – Я что, я ничего. О тебе лишь беспокоюсь да о детках наших.

– О детях я сам побеспокоюсь. Чай, и им билет в новый мир выторгую.

– У кого?

– Как у кого? У бесов – сама же сказала.

Жена растерянно захлопала ресницами, а Бурдаков пригладил толстый живот ладонью и весело расхохотался.

За крайним столиком в богатой ресторации Степанова сидели двое. Первый – жирный, лупоглазый человек, неказистый с виду, однако в костюме первоклассного европейского покроя. Второй был жилист и очкаст. Жирного да лупоглазого звали Израиль Лазаревич Гельфанд. Однако он – по понятной, в общем, причине – предпочитал называть себя Александром Парвусом. (У господ революционеров было модно придумывать себе всяческие клички, дабы сбить с толку полицию, и Бурдаков давно уже к этому привык.)

– Кого я вижу! Алексей Андреевич! – Толстяк слегка оторвал от стула объемистый зад и, лучезарно улыбаясь, крепко пожал Бурдакову руку.

– Здоровы будете, Израиль Лазаревич! – поприветствовал толстяка Бурдаков и покосился на второго, очкастого.

Парвус перехватил его взгляд и представил спутника:

– Познакомьтесь. Это доктор Леман, мой старинный приятель. А это наш верный друг и помощник Алексей Андреич Бурдаков, русский промышленник и просто хороший человек.

Бурдаков пожал руку очкастому. Ладонь у того была холодная и влажная, как бока у рыбы. Покончив с приветствиями, Бурдаков уселся за стол. Парвус уставился на Бурдакова выпуклыми рыбьими глазами и сказал:

– Итак, Алексей Андреевич, зачем пожелали меня видеть?

– Дело у меня к вам, Израиль Лазаревич.

Тот кивнул, тряхнув хилой интеллигентской бородкой, как-то неловко приделанной к жирному, бульдожьему лицу:

– Ясно. Зря звать не станете. Не такой вы человек, Алексей Андреевич. Что же за дело вас ко мне привело?

Однако Бурдаков не спешил с ответом. Сперва он деловито кашлянул в кулак, как делал это на деловых переговорах, которые поручал ему вести Брокар, затем пристально посмотрел в глаза Парвусу и медленно произнес:

– Помнится, вы обещались предоставить мне бумажку. О моих пожертвованиях.

– А, вот вы о чем, – добродушно произнес Парвус. – Что ж, это законное ваше право. У меня все учтено. – Эдуард Александрович, передайте-ка мне саквояж.

Доктор Леман поднял с пола небольшой саквояжик желтой кожи и передал Парвусу. Порывшись внутри, тот извлек из саквояжа лист бумаги и протянул Бурдакову:

– Вот, пожалуйста. Ознакомьтесь.

Бурдаков взял лист и пробежал по нему цепким взглядом:

– Типография, значит, – проговорил он.

– Да, – ответил Парвус. – Для печатания революционной газеты. Называется «Искра».

– Где ж будет печататься сия газета?

– В моей личной квартире. В Швабинге.

– Что ж, дело хорошее, – сказал Бурдаков, откладывая бумагу и глядя на Парвуса. – Но ненадежное. Я больше верю в голос ружей, нежели в печатное слово.

– Напрасно, – сказал Парвус. – Оружие всего лишь убивает, а печатное слово рождает новую личность. Свободную от вековых предрассудков и открытую новым веяниям.

– Воля ваша, – согласился Бурдаков. – А как насчет всего остального?

– Остальное тоже закупим. Сейчас в столицах неспокойно, придется немного обождать.

Парвус взял со стола лист бумаги и спрятал его обратно в саквояж. Потом снова заговорил, сильно понизив голос:

– Смею вас уверить, Алексей Андреевич, что вы сильно помогли делу грядущей революции.

Бурдаков усмехнулся в русую бороду и сказал:

– Значит, мне зачтется?

– Еще как, – улыбнулся Парвус. – Всем зачтется, уж вы мне поверьте.

Бурдаков немного помолчал, размышляя, а потом тихо спросил:

– А скоро ли грянет?

– Скоро, – ответил Парвус. – Очень скоро.

– Что ж, хорошо. Я вот еще что… – Бурдаков на секунду замялся. – Тут моей дуре взбрело обозвать вас бесами. Так я хотел…

– Кем? Бесами? – Парвус хохотнул и повернулся к своему товарищу: – Вы слышали, Эдуард Александрович! Меткое замечание, не правда ли? Выходит, милейший мой Алексей Андреевич, вы верите во всю эту дребедень с ангелами и бесами?

– Это мое дело, во что я верю, а во что нет, – спокойно ответил Бурдаков. – Я вот что думаю… деньги деньгами, а Божьей поддержкой вам тоже заручиться не помешало бы.

– И как нам это сделать? Попов, что ли, к правому делу привлечь?

– Зачем попов? Попы от Бога много дальше, чем обычный уличный юродивый.

– Советуете ружья уличным юродивым раздавать?

Бурдаков нервно дернул щекой:

– При чем тут ружья. Вы мне как-то про ученика вашего рассказывали? Который за границей сидит и газеты печатает? Как, бишь, его фамилия… Не Ульянкин ли?

– Почти. Ульянов. Но в своей среде мы называем его Владимир Ленин. И что же? К чему эти вопросы, Алексей Андреич?

– А к тому, что вы изволили этого молодого человека демоном грядущей революции обозвать. О талантах его много распространялись.

– Ну это я фигурально выражался. Так сказать, метафорически. Хотя… – Парвус пожал жирными бабьими плечами. – Почему бы и нет? У этого «молодого демона» хватит сил, чтобы мир перевернуть. Уж если кто настоящую бесовщину устроить способен, так только он.

Бурдаков кивнул, словно услышал то, что хотел, затем слегка наклонился к Парвусу и тихо проговорил:

– Есть силы более грозные, чем вы. Силы серафические. Хорошо бы и их призвать на помощь.

Парвус выкатил на него бульдожьи глаза.

– Ну и как вы предлагаете это сделать? – полуудивленно, полунасмешливо спросил он.

– Просто. – Бурдаков достал из кармана какой-то листок и положил его перед Парвусом.

– Что это? – спросил Парвус.

Бурдаков ответил сухо и коротко: