Чтение онлайн

"Ничего, — пронеслось в голове, — то, ради чего я здесь, стоит дороже".

— Библиотека имени Ленина, — ожил динамик, и огромная толпа, подхватив его, словно щепку, вынесла на улицу.

Четырнадцать колонн из мрачного серого мрамора в упор смотрели на него. "Как долго я ждал этого". Двадцать восемь — в библиотеке Конгресса, двенадцать — в Лондоне, и наконец…

— Постойте! — Легат поднял правую руку. Стражники остановились. На носу галеры, крепко ухватившись руками за флагшток, который был его естественной защитой, стоял человек. Свежий морской ветер раскидал по его лицу смоляные волосы. Подойти к нему по узкой паррели было практически невозможно. Его можно было только убить. Человек знал это.

Все произошло в какие-то доли секунды. Невероятным образом освободившись от сковывавших его ноги цепей, один из рабов по-обезьяньи быстро вскарабкался на борт судна. На глазах изумленных товарищей он, пробежав вперед и оттолкнув стражника, засмотревшегося на горизонт, оказался на носу. Четверо легионеров, услышав крик, бросились к нему.

Квитаний узнал его. Вообще из двухсот гребцов, день и ночь сменявших друг друга, он знал только его.

После двух попыток побега закон требовал перевода раба на галеры. Побеги происходили каждый день, из года в год. Вроде бы ничего необычного. Но этот случай был особый. И не потому, что раб, грек по происхождению, был белым, а совсем по другой причине.

Его привезли из последнего похода. Квитаний был знаком с трудами греческих мыслителей, хотя и не разделял некоторые их взгляды. Скорее из уважения к этому народу, чем из-за первого впечатления (молчаливость раба он расценил как наличие ума), Квитаний приказал предоставить ему относительную свободу. Да и работой тот загружен не был.

Однако уже через месяц раб исчез. Побеги случались и раньше. Дело в Риме обычное. Управляющий передал запрос в префектуру, и о нем забыли.

Каково же было всеобщее удивление, когда он вернулся сам.

Сто ударов плетью, казалось, поставили точку в этом деле. Но заковать его, как настаивал управляющий, Квитаний не дал.

Теперь он стал изгоем уже у своих.

Жизнь пошла своим чередом. Наблюдая за ним и помня тот случай, Квитаний понимал, что это не просто раб. С молчаливым упорством он ухитрялся не менять привычного поведения. Не позволял себя унижать. Поручения выполнял спокойно и точно, хотя и тяготился ими. Этот человек был умен и мыслил не как все. Именно это вызывало у Квитания интерес. Он явно благоволил к нему и даже вознамерился привлечь к воспитанию своих детей, что вызвало недовольство домочадцев и ропот челяди.

Но тот снова ушел.

Это была вторая попытка. Когда он вернулся, Квитаний приказал привести его к себе. Раб стоял перед ним, глаза его смотрели куда-то в пустоту. Казалось, он никого не замечал. В его позе не было ни раскаяния, ни страха.

— Зачем ты сделал это? — спросил Квитаний.

Ответом было молчание.

— Ты убегаешь второй раз, — продолжал хозяин. — Ты знаешь, что тебя ждет. Чего тебе не хватало тогда, когда тебя привезли сюда? Давить виноград — работа, о которой мечтают все. — Квитаний вспомнил слова матери о том, что еще ее отец занимался этим делом и не считал его зазорным. — Еды у тебя было достаточно, а то, что ты делал, делал и мой дед и не гнушался этой работой. Так чего же тебе не хватало?

— Свободы, — прохрипел раб.

Квитаний смутился. Он не ожидал такого ответа на вполне логичный вопрос, помня, что тот вернулся сам. Быстро взяв себя в руки, он продолжил:

— В чем же твоя свобода? В том, чтобы ты мог идти куда захочешь? Ты ведь и так мог уходить в город, покупать себе одежду, да и вообще тебя не держали на цепи. А ведь это права вольного гражданина. Даже давали денег, — помолчав, добавил он. — Мог ложиться спать, когда хотел. Ты имел свободное время и проводил его, как хотел. Ты мог говорить то, что думаешь, за это в Риме тебя давно бы повесили. Таких прав нет ни у одного из рабов, — после небольшой паузы продолжил он. — Так чего же ты хочешь?

— Свободы.

— Но для чего тебе она? И почему тогда ты вернулся?

— Став свободным, я обрету счастье.

Квитаний посмотрел на него с удивлением.

Разве свобода приносит счастье? Он не считал себя счастливым человеком. Конечно, любой раб гораздо несчастнее своего господина, это очевидно. Но делает ли она сама по себе человека счастливым? Нет. К тому же этот раб имел почти все, что Марк называл свободой.

Его размышления прервал начальник стражи.

— Посыльный консула! — объявил он.

— Пусть войдет.

Вошедший преторианец, статный мужчина средних лет, был лишь ненамного моложе его.

Охватывающая его живот лорика — кожа, обшитая иссеченными стальными полосами, — носила следы многочисленных ударов. А четыре наградные фалеры, начищенные до блеска, говорили о том, что перед ним заслуженный ветеран.

— Слава легату Марку Квитанию! — громко сказал посыльный и опустился на колено, протягивая вперед свиток.

— Встань, солдат. Здесь по достоинству ценят твое мужество.

Квитаний сорвал печать. Пробежав глазами первые строчки, он бросил старшему:

— Завтра выступаем, — и повернулся к стоявшему перед ним рабу: — Вот видишь, я не более свободен, чем ты. Я тоже не могу взять и уйти, куда глаза глядят, и не хочу этого. И вряд ли захочешь ты, если тебе позволить. Я тоже подчиняюсь приказам консула и выполняю все, что мне поручают. Да и имел ли ты то, что называешь свободой, там, на родине? Как видишь, мы с тобой в одинаковом положении, только у тебя нет такого большого дома, как у меня, нет земли и рабов. Но разве в этом свобода? А может быть, в этом?

— Нет.

— Так в чем же?

— Когда ты не хочешь никуда уйти, это ты не хочешь. Когда исполняешь приказы, то делаешь так, потому что хочешь их исполнять. И ничто не может помешать тебе. Вот отличие между нами. Но оно не главное. Потому что с этим можно смириться.

— А что же главное?

— Ты такой же раб, как и я. Ты не можешь бросить свою землю, свой дом. Не можешь оставить свою семью. Одно это перевешивает все то, что ты можешь. Но и это еще не все, чего ты не можешь себе позволить. К тому же тебя так же могут повесить. Ты несчастнее, чем я. Прости.

Квитаний задумался. Он много прошагал, защищая свободу Римской империи, но была ли это и его свобода, да и вообще, за свободу ли он воевал? Раньше он в этом не сомневался. А если за свободу, то чью? Свободу превращать людей в рабов, свободу казнить и миловать тех, кто прежде жил своим укладом и даже не слышал, что "стесняет" кого-то своим образом жизни. Много раз жизнь сводила его с учеными людьми, да и сам он, прослушав курс в школе философии, считал себя мыслящим человеком. Собственно, поэтому Квитаний и "возился", как выражалась его жена, с этим рабом. Но главное — он считал себя свободным человеком, и никогда никакая иная крамольная мысль не посещала его ум. Да разве нормальный человек может быть несвободным?!