Чтение онлайн

Как он не спился? Примеров было достаточно, и он подозревал причину. И вот опять. Этот парень был совсем молодым. Он вспомнил, что подумал об этом, когда увидел его в первый раз. Парень очень хотел быть с ними. И он это заслужил. Весь совет был "за". Но решение принимал он.

Один из ребят тихо подошел к нему, но, глянув в его лицо, не сказал ни слова и отошел.

Разве не он повел их за собой? Разве не для того, чтобы быть похожими на него, они здесь? Разве не он, став идолом для тысяч, продолжает вести их? А сколько их смотрели бы и сегодня на восход солнца, стань он простым аспирантом, как того хотела его мать?

Если ты своим примером увлек хотя бы одного, ты ответственен за него, как бы ни убеждал себя в противном. Это он понимал. "Куда я веду их? Куда иду сам?"

Он давно уже стал самодостаточной личностью и, как всякая личность, был далек от мысли, что все достигнутое — лишь его заслуга. За этим стояло нечто иное, и с каждым разом он все явственней это ощущал.

"Нужно что-то делать. Нужно что-то делать, — повторил он про себя. — Иначе я сойду с ума".

Вой "скорой помощи" прервал его мысли. В этот вечер решение было принято.

Священник тяжело вздохнул и молча повел его в глубь храма.

Что происходит в ее сознании?

Воспоминание? Но о чем? Лера была обескуражена и подавлена. В ее короткой жизни не было таких знакомых. Более того, вид этих бесшабашных, угрожающего вида парней вызывал у нее страх. Правда, ничего плохого о них она не слышала. Но и не хотела бы, чтоб ее сын попал в их компанию.

"Хорошо, — подумала Лера, — он, несомненно, понял свою роль в этой трагедии. И приведет сотни молодых, здоровых ребят туда же. И хотя многие из них со временем вернутся к прежнему, какой-то след неизменно останется в их памяти. И обязательно сыграет свою роль. А иначе для чего же он пережил все это?"

— Вот именно! — раздалось за спиной. — В этом и разница между ним и обаятельным, улыбающимся актером, не видящим свои жертвы.

Лера вздрогнула от неожиданности.

"Актеры — убийцы, актеры — убийцы". Странные мысли волной нахлынули на нее. Любой, кто пытается подменить свою личность и хотя бы на время стать другим, убивает себя. Ведь личность — это часть души, а всякая подмена — предательство ее. И можно почти сойти с ума, хотя и выжить.

"А при чем здесь Догилева? — подумала Лера. — Ведь все мы делаем это".

Как часто ей приходилось слышать: если Бог есть, почему на земле существует зло? Как Он мог допустить гибель тысяч невинных детей в концлагерях, ведь они безгрешны. Если есть плохие и хорошие люди, злые и добрые, убийцы и люди, не способные на убийство, почему еще там, при жизни, не наказать одних болезнями, страданиями и не избавить от этих бед других? Ведь тогда стало бы очевидным, что зло наказуемо.

— У таких утверждений есть авторы и ярые сторонники. — Голос был рядом. — "Болезнь — это всегда наказание за что-то, совершенное тобой", — говорят они. С разными болезнями связывают соответственно и поступки, причем у всех авторов они разные. Что движет этими "учителями"? Корысть? В большинстве случаев — нет. Если она и присутствует, то не на первом плане. Изначально возникшее желание протянуть руку, помочь человеку, объяснить, почему одни болеют, а другие нет, почему именно это болит и тревожит вас и как избавиться от страданий, — вот первая цель, которая почти всегда стоит перед ними.

Если бы все было так просто. Убийца — поражен проказой. Насильник — терзаем страшной болезнью. А человек, не совершающий ничего плохого, светится здоровьем.

Тогда получится, что к Богу приводит страдание: если вам стало больно от плохого поступка, значит, Бог есть? Неужели такой путь угоден Творцу?

Спросите себя, боролись бы вы тогда со злом? Зачем? Ведь оно и так наказуемо. Делали бы вы тогда добро? Накормили бы голодного? Наверное, да, но мотив был бы другой: избежать боли и страданий, болезней, которыми поражены другие, делающие зло. А это уже корысть.

Были бы вы счастливыми? Нет. Это чувство рождается только бескорыстным добром.

"Болезнь — наказание". Давая такие простые объяснения, иногда искренне стараясь помочь человеку, эти "учителя" на самом деле уводят его с пути истины. Вот чего человек должен опасаться больше всего. История знает примеры людей великой добродетели, которые страшно страдали от тяжелых болезней, а также отъявленных злодеев, бывших относительно здоровыми.

— Откуда же я могла узнать это, если в книгах написано не так?

— На свете есть только одна Книга.

Она понимала, о чем идет речь.

"И все-таки человек по-прежнему старается жить одним — достижением простых земных благ, — подумала Лера. — Он так и не верит до конца в бессмертие. Даже приходя в церковь и прося о чем-то, он в глубине души сомневается в Том, к Кому обращается. Конечно, каждый в свою меру. Его сознание требует доказательств. Почему же тогда не дать их ему? Ведь идущих по этому пути стало бы гораздо больше".

— Тогда выбор человека стал бы предметом торга. И даже насилия над ним. Ему дают доказательства, а он в ответ делает правильный выбор. Вера — это убежденность без доказательств. А с ними — уже знание.

Но мы отвлеклись. Сейчас ты стоишь на пороге изумительного мира, превосходящего все мыслимое и описуемое, — мира, который когда-то сотворил человека.

Лера снова огляделась вокруг. Ослепительно белый свет вдали по мере приближения к ней переходил в другие цвета, а над ее головой уже становился оранжевым. "Точно как радуга, только не полоской, а по всему небосводу", — подумала она.

За спиной свет переходил в сине-фиолетовый и превращался в ночь у самого горизонта. Черная его кромка была пронизана сотнями зарниц, пытавшихся, как ей показалось, разорвать границы этой тьмы.

— Там все зло Мира. Первые люди, покинувшие землю, застали зарницы еще здесь. Но добро, которое совершал человек, отодвигало границу все дальше и дальше.

Лера уже начинала привыкать к тому, что на любой возникающий в ее сознании вопрос получала ответ. "Но ведь мне и обещали это здесь", — подумала она и медленно перевела свой взгляд вниз.

Там, в глубине бездны, откуда только что ее вынесла неведомая сила, был виден тоннель в голубоватом ореоле. Огромным червем он как бы провисал над бездной, выходя ниоткуда и устремляясь в бесконечность. Внутри него что-то непрерывно происходило, напоминая кипящую лаву. По всей своей длине тоннель был пронизан сполохами, которые, как казалось, старались вырваться за его границы. Вдоль него очень медленно и едва заметно перемещался огненный обруч, фонтанируя мириадами светлячков.