Чтение онлайн

А он не спешит удовлетворить мое желание. Членом между ног водит, игру продолжает, но мне такая игра и не в радость. Живот ломит от боли, от боли желания, которое уже, кажется, никто удовлетворить, кроме него, не сможет. Тело чуть в дрожь и громкие вдохи…

— Давайте уже, господин полицейский, накажите меня как следует. — Подгоняю любовника колкой фразочкой.

А он в ответ лишь прикусывает мое плечо и ничего не делает.

— Наказывают судьи, я лишь могу вас досмотреть… — Скользит руками по моей талии, по животу, прямо вниз, касаясь пальцами клитора.

Пальчики на ногах поджимаю, стону и начинаю двигаться в такт его пальцам.

— Да, именно тут я прячу свой пистолет, ищите лучше…

Несу какую-то чушь, потому что мозг окончательно отказывается соображать. Его руки слишком мастерски орудуют на моем теле. Подчиняют и заставляют стонать под этим гнетом.

И Илья наконец-то сдается. Рукой давит мне на спину, чтобы я сильнее прогнулась, и вставляет член до основания.

Искры из глаз и громкие стоны — все, что я сейчас испытываю. Всплеск гормонов, эмоций, неизмеримого удовольствия.

Илья ускоряет темп и даже пьяный умудряется быстро кончить, не дав мне разрядку. Обломщик…

***

— Нам точно надо идти? — Пытаюсь вымолить у него пощаду и не тащиться на мороз. Тут, в постели, в его объятиях, так тепло и сладко…

Родители явно за нас не станут переживать, знают, что мы вместе, а значит, домой можно не возвращаться. Папа даже ни разу не позвонил, а все потому, что Илье доверяет.

— Точно. Я хочу убедиться, что Янка доберется до дома. — Поражает меня Илья своей добротой и заботой.

— Ты всегда ее проверяешь?

— Не проверяю, а контролирую. Ее отец иногда забирает, иногда наш второй бармен подвозит, иногда я. Но сегодня она на такси поедет.

— Какой ты у меня хороший, — говорю и прижимаюсь к Илье.

— Мне нравится, что ты меня своим считаешь. — Обнимает в ответ.

— Особо не обольщайся, — шучу и улыбаюсь мужчине. — Ладно, встаем.

Быстро подрываюсь с постели и начинаю собирать свою одежду по квартире. Илья делает то же самое. Закрываем дверь, тихонько идем по подъезду, чтобы не тревожить соседей, и к бару, благо он недалеко, за углом буквально.

Выходим из подъезда, и морозный ветер тут же пронизывает меня насквозь. Даже в дрожь бросило.

Что за зима выдалась? Вообще не припомню такой холодрыги.

Проходим пару подъездов и в проулок. Вдали вижу фонарь, что освещает вход в бар, и тот злополучный угол, где мы с Тимохой курили. Точнее он курил. И не только со мной.

Но еще я слышу…

Что слышу?

Хрип? Стон? Плач?

— Илья! — Мой громкий крик отражается от стен и проскальзывает эхом по проулку.

Я отпускаю его руку и бегу вперед сломя голову.

На льду, между мусорными баками, лежит тело…

За секунду я оказалась рядом. Даже не знаю, как я умудрилась быстро бежать по скользкому льду. На адреналине, наверное.

Подбегаю к телу и, глядя на ботинки, уже понимаю, кто это. И снова это странное чувство в груди и полностью трезвый мозг. Как и в туалете школы, когда я нашла окровавленное тело Арины. Только сейчас я соображаю еще быстрее.

Видимо, все приходит с опытом…

Пытаюсь отодвинуть мусорный контейнер, но он никак не поддается. Ко мне подбежал Илья, двигаем вместе. Удалось…

Падаю на колени перед ней и начинаю разматывать шарф, что обмотан вокруг моей шеи.

Где-то сзади слышу голос Ильи, который, вероятно, звонит в скорую, когда:

— Это он… — говорит Яна сквозь хрипы, что сами собой вырываются из ее окровавленного горла.

Девушка бледная, на лице кровь. Губы будто пересохли, и они тоже все в крови. А еще тонкая струйка сочится изо рта, прям из уголка губ. Зажимаю шарфом рану в районе живота, не могу понять, откуда кровь льется. Такое ощущение, что она повсюду.

— Кто он? — Смотрю в ее глаза и не вижу в них никакой борьбы. Будто она сдается. Но она не должна. — Яна, скажи мне, кто это сделал? — снова спрашиваю. Она должна сказать, должна выдать это животное, чтобы мы его поймать смогли.

— Это он… он… — вновь повторяет она, а мне нужно имя.

Только имя, и все это, наконец, закончится. Но она не называет имени, она вообще сейчас где-то не здесь и вряд ли понимает, кто перед ней. Глаза такие светлые, будто жизнь начинает покидать ее тело.

Девушка вдруг начинает сильнее кашлять и давиться собственной кровью.

— Где скорая? — Ору, когда назад оборачиваюсь.

Илья все еще говорит по телефону, но уже не со скорой. Звонит в полицию?

— Едут, — коротко мне отвечает и вешает трубку. Тоже падает на колени рядом и пытается посмотреть на раны Яны.

— Столько крови, ей срочно нужно в больницу…

— Вижу. Дави сильнее, — говорит мой мужчина и давит Яне на живот. — Тут несколько ножевых…

Только сказал, и я слышу сирены скорой где-то неподалеку. Яна уже без сознания, отключилась. А я лишь молю, чтобы девчонка держалась. Из последних сил, но держалась. Она не должна сдаться, не имеет право на это. Она уже справилась, выжила, дождалась помощи, а значит, совсем немного осталось…

Поворачиваю голову и вижу карету скорой. Илья бежит к ним навстречу, чтобы обозначить наше присутствие. А дальше все так быстро…

Какие-то механические действия со стороны медиков, а я тупо стою в стороне.

Врачи грузят Янку на носилки и идут к скорой.

— Езжай с ними. Я дождусь наших и приеду в больницу, — говорит мне Илья, и я просто киваю.

Да, я с ним согласна, мне нужно ехать, и я поеду.

— Ты в порядке? — спрашивает Илья и всматривается в мои глаза.

Но это настолько тупой вопрос, что я злюсь где-то внутри себя. Как я могу быть в порядке? Я за последние три дня стала свидетелем какого-то бесконечного кошмара. Молодых девушек убивают, и их тела почему-то я нахожу постоянно.

Что это за нелепые совпадения?

— Да, я в норме. Это Тимофей сделал, — говорю утвердительно, чем заставляю Илью немного напрячься и удивиться.

— Сонь…

— Я тебе говорю, это сделал он. Все, я поехала, — последнее, что заявляю своему мужчине, и бегу к машине скорой, которая почти готова ехать.

Забираюсь и наблюдаю за действиями медиков, что очень слаженно сейчас работают.

На мгновение отворачиваю голову и смотрю на свои ладони. Они все в крови. В крови невинной девушки, которая за что-то поплатилась. Все пальто в крови, очевидно, она ее потеряла много.