Чтение онлайн

Когда Юра наконец-то задал переговорщикам последние уточняющие вопросы и вышел вместе с ними в коридор, он, не в силах больше сдерживаться, закрыл лицо руками.

– Ну, с обвинениями ты их, конечно, закошмарил, – прокомментировал Юра некоторым временем позже.

Гоша равнодушно пожал плечами. Никакой жалости к недавним посетителям он не испытывал.

Друг стал внимательно просматривать распечатки, которые не так давно принёс, вбежав в кабинет, белокурый парнишка, который, как догадался Георгий, тоже служил в оперативном отделе. Юноша выглядел очень молодым и был похож скорее на студента – первокурсника, чем на Юриного коллегу. Пробыл он здесь недолго, убежав так же быстро, как появился.

– Тут звонки Евгения Гребнёва, Анатолия Соломина и Валерия Сокова за последнюю неделю, – пояснил он. Сейчас приступили к их проверке. Хотя, – он потряс листами. – Я лично тоже их не подозреваю.

– Да чёрт с ними, – отмахнулся Гоша, впервые заговорив после ухода Гребнёва и его помощника. Он встал со стула и медленно проговорил: – Завтра – или, может, уже сегодня вечером – всем будет известно про то, что случилось. Этот бегемот и его прихвостень всем растреплют. Затем он тяжело вздохнул, и прибавил: – Да и что теперь. Всё равно бы об этом рано или поздно узнали.

Осознав это, Гоша совсем помрачнел. Ещё и эта чёртова суета. С завтрашнего дня издательство начнут атаковать все представители СМИ. Закидают звонками, электронными письмами, а потом начнут дежурить у входа, надеясь поймать себе информатора. Надо будет сегодня предупредить Марка Фёдорова, начальника пресс-отдела, что в ближайшем будущем ему и всем его подчинённым предстоят нелёгкие времена. А ещё – переговорить с Антоновым и своей секретаршей Татьяной.

Да и сам он был вовсе не в восторге от того, что каждый репортёр захочет ткнуть палкой в его свежую, кровоточащую рану. Как будто и без того было легко…

Дверь отворилась, и в общую комнату вошёл вчерашний парень. Сегодня на нем была мятая серая футболка в полоску, брюки цвета хаки и всё то же серьёзное, угрюмое лицо. Не меняясь в выражении, он коротко кивнул Юре и Гоше и поспешил к своему компьютеру.

– Привет, Лёха! – Юрий махнул ему рукой, затем встал, обогнув стол, подошёл к Гоше и тихо сказал: – Он у нас всегда неразговорчивый. И работать любит больше с бумагами и техникой, чем с живыми людьми.

– И судмедэкспертом ему бы тогда подошло…, – машинально отреагировал Георгий, глядя на часы. – Ладно, я…

Дверь отворилась ещё раз, и на пороге показалась строгая дама в полицейской форме. Брюнетка с высоким пучком на голове, прямоугольных очках, идеальным макияжем и туфлями на каблуках; возраст её навскидку варьировался от тридцати пяти до сорока с небольшим. Синие пиджак и юбка – карандаш вплотную облегали её стройную фигуру. Из-за её плеча выглядывал какой-то мужик со всклокоченными волосами.

– Елена Сергеевна! – всплеснул руками Юрий. – Здравствуйте! Рад вас видеть! Что у нас случилось?

– Так, Аркадьев, – не обращая внимания на его приветствия, отчеканила дама. – Хорошо хоть ты на месте. И тебе, Волчков, привет, – женщина сухо кивнула молчаливому парню. Голос у неё оказался низкий и стальной.

– Да, Вячеслав Леонидович сегодня уехал по делам в центр…

– Ближе к делу. Вот, привела вам подарочек. Этот товарищ пришёл сейчас к нам и стал утверждать, что он – свидетель по делу Архипкиной. Хочет что-то сказать.

Гоша почувствовал, как внутри у него всё напряглось.

– Короче, не буду вам мешать. Сейчас он зайдёт и сам всё расскажет. Гражданин, заходите, пожалуйста, – она посторонилась, пропуская спутника вперёд.

Мужик был среднего телосложения, хотя под его замызганной, застиранной и видавшей виды рубашкой, которая когда-то была оранжевой в красную клетку, уже вырисовывалось пивное брюхо. Остальная одежда была под стать: темная куртка – то ли серая, то ли чёрная, но загрязнённая и выцветшая, местами подранная; широкие выгоревшие голубые джинсы, спадающие с его живота, и поношенные ботинки. Короткие тёмно-русые волосы гостя были взлохмачены и торчали в разные стороны – кроме того, их, кажется, давно не мыли.

– Коростылёв Александр Петрович, тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения, – прохрипел неопрятный субъект.

«Ну, надо же, – удивлённо подумал Гоша, быстро возвращаясь на своё прежнее место. – На вид ему можно дать полтинник!»

После того, как Юра записал все его данные, тип завел рассказ:

– В общем, это… Я видел, там какая-то фигня произошла.

– Так, а теперь подробней и по порядку. Какая фигня, где произошла, что ты видел? – начал уточнять Юрий.

– Так это… на Яровиковской я видел, – пояснил мужик. – Точнее там, рядом. Где эта… гостиница блатная. Мимо я шёл, короче. Это два или три дня назад было.

– Так два или три? Можешь вспомнить число, время?

Коростылёв икнул.

– Ща… Это я вечером шёл, где-то в девять – начале десятого. Пехом две остановки шёл, потому что оттуда на мой автобус хрен сядешь. Мы это в лесочке там неподалёку, ну… Вовку провожали. Они-то на тачках были, но я не захотел на ночь оставаться там, в машине Вовкиной спать – дома-то теплее! И удобнее! И вообще, с утра рано на работу надо было. Сильно там я не пил, не.

– Куда провожали? В последний путь? – не удержался Юра.

– Нет, – снова икнул мужик, не поняв шутки или не обратив на неё внимания. – Он на следующий день в Москву уезжал. Значит, это было семнадцатое. Точно. Отмечали… вот. Ага. И, значит, иду я такой и слышу прямо крики, визги истошные, будто убивают кого. Прям точно баба орет. Ну, я то место к тому времени прошёл, откуда крики. Вернулся, сам не знаю, зачем, глянул так аккуратненько в проулок— мама родная! Вдалеке было, конечно, неблизко, но я разглядел. Там какой-то крендель просто поднял бабу с земли, встряхнул так, и утащил её в лес! Вот. Она в белом была, если важно.

Он, задыхаясь от возбуждения, перевёл дух.

– Я тогда так испугался, господи, прости, так испугался! Просто подумал – а если этот тип меня заметил, что я за ним наблюдал? Тогда он сейчас за мной погонится и порешит! Я и драпанул как угорелый! Откуда только силы взялись. Бежал до самого «Телекома», мать его ити.

– То есть, ты видел, как кто-то напал на девушку и утащил её в лес? – подвёл итог Гоша. – А обратиться с этим в полицию ты решил только сейчас?

Он говорил спокойно, но чувствовал, как в душе у него закипает ярость. И вызванная в первую очередь не пренебрежительным словом «баба» в отношении Ксюши из уст этого простака.