Чтение онлайн

– Ну и чем побаловали тебя коротышки? Пророчеством?

– Тебе-то что? – Къельт недовольно покосился на Эрсиль.

– Просто интересно. Хочешь, вкратце обрисую свое. Рифма с детства выпрыгивает у меня из головы на раз, два, три.

– Тебе понадобятся меч и кровь. И вся твоя любовь, – процитировал Къельт, обращаясь к кому-то в дорожной слякоти.

– Э-э-э, – озадачилась Эрсиль, – зато четко и без философии. Не чета моему стихотворению.

Чрезвычайно суровое «угу» призвано было пресечь разговор и донести до некоторых, что они не желанные собеседники, а докучливые приблуды, но Эрсиль не отчаивалась.

– Ты обещал мне рассказать о крандах. Почему, если держать рот на замке, они тебя не тронут? И почему мы не вышли к ним сразу? – допытывалась Эрсиль, заглядывая Къельту под капюшон. – По-моему, они ничего – потешные и гости им нравятся. Зачем мы отсиживались в кустах?

Къельт возвел очи горе.

– Ни при каком раскладе нельзя попадаться крандам в Ветродуй раньше, чем они выпьют своего вина, – приступил к лекции он. – Иначе коротать тебе годы рябиной там или березой. В прежние времена у крандов бытовало поверье: недурно бы ухлопать человечишку, чтобы юный кранд перезимовал легко.

– А у них с этим трудности? – засомневалась Эрсиль.

– По-разному случается… – Къельт исподлобья посмотрел на пустующий тракт и продолжил: – Кранды считали, что, превращая человека в дерево, они борются за справедливость. Вы, смертные, издавна вырубаете леса и ничем не восполняете ущерб. А так кранды принуждают вас делиться жизнью с фейри и платить долг. Но кранды очень редко заманивают к себе. Другая история, когда к ним забредают сами. Однажды в заветную октябрьскую ночь на Ветродуй пожаловал неурочный путник. Торжествующие кранды решили сделать его праздничной жертвой, о чем ему и доложили. Тот сперва хныкал, молил освободить его. Потом ревел в три ручья на протяжении всего пиршества – ворожить над ним требовалось перед рассветом. Своими причитаниями нытик изрядно подпортил веселье. Кранды закусили удила и оприходовали бедолагу до срока. Да еще в сердцах поклялись не причинять вреда всякому молчуну, заскочившему к ним на колдовской огонек, и помочь, чем сумеют. Вот кое-кто из грамотных и прибегает к этой хитрости, дабы получить совет или проникнуть в тайну грядущего.

– Опасно, – рассудила Эрсиль. – Зашли бы к гадалке, и нечего мудрить. В каждом городе отыщется какая-нибудь древняя старушка с картами, рунными косточками или даже с потрохами животных.

– Именно что какая-нибудь с потрохами, – ядовито подчеркнул Къельт. – У тебе подобных нет вещего дара. К ясновидению способны только фейри. Для вас они нечисть, но они-то почище многих. Вы боитесь и воротите нос от всего, что за гранью вашего понимания. Счастливое исключение, разумеется, составляет гадание на потрохах… А за минувшее десятилетие большинство из вас до того отупело, что ни черта не замечает.

Эрсиль искренне обиделась за род людской, но ответила по возможности беспристрастно:

– Ты говоришь так, собственно, потому, что у тебя рыльце в пушку. Сколько безвинных душ ты погубил?

– Ни единой… – заикнулся Къельт, но Эрсиль его прервала:

– Ох конечно-конечно, все они были негодяями самого чудовищного свойства! Но ты тоже убийца, Къельт – палач! – Вопреки намерению, Эрсиль разгорячилась и шипела, проталкивая слова сквозь зубы. – А что до твоих чепуховых пророчеств… То этот кранд не лучше ярмарочных шарлатанов, ничего ценного он мне не сообщил. «Плохой урок», «не спеши», «все взвесь» – никчемные прописные истины, которые всегда кстати!

– Забавно выслушивать обвинения от тебя, – процедил Къельт надменно. – Палач? Неужели я пришил кого-то из твоей добродетельной семьи, а ты обязана со мной расквитаться? И прими к сведению: коли у тебя в мозгах не хватает шестеренок, это не значит, что вместо пророчества тебе подсунули шелуху.

– Зато у тебя этих штуковин выше крыши, вон из ноздрей вываливаются! – рассвирепела Эрсиль и, не совладав с накатившим гневом, наказала Къельта подножкой.

Он просто шагнул, не заостряя на ее действиях внимания, а Эрсиль охнула и, потеряв равновесие, полетела в лужу. Упала, опершись на локти, и почти не ушиблась, но обляпана теперь была, что ваша хрюшка.

На ресницах скапливались злые слезы. Эрсиль зажмурилась. А что ей созерцать? Запечатлевать в памяти ухмылку врага?

– Эрти, нам надо идти, – произнес Къельт. – Брось притворяться…

Но Эрсиль не шевелилась, пока Къельт не склонился над ней и не тронул ее за плечо. Тогда она резко села и изо всех сил дернула Къельта за край плаща. Нижний крючок с треском отодрался, Къельт покачнулся, уронил тюк. Вдруг справа от него что-то мелькнуло – тонкий стальной проблеск. Сию же секунду Эрсиль швырнула в Къельта горсть мокрой земли. Он отмахнулся, разбрызгивая бурое месиво во все стороны, а Эрсиль скорее отползла, прикрывая собой выскользнувший кинжал.

– Молодец, – фыркнул Къельт. – Отомстила. Глупо, недостойно, исподтишка – но отомстила.

К облегчению Эрсиль, Къельт ничего не заподозрил. Он вытер испачканный подбородок и нагнулся за котомкой. Эрсиль напряженно следила за ним, лихорадочно соображая, как поступить. Внутри у нее все кипело, но Эрсиль чувствовала: сейчас не время и не место.

Неожиданно Къельт обернулся и сгреб Эрсиль за воротник жакета.

– Что ты задумала?! – рявкнул он.

Эрсиль мысленно наградила себя затрещиной: опять она не сдержалась, Къельт поймал ее ожесточившийся взгляд. Пришлось выкручиваться.

– Да прикидываю, куда бы тебя пнуть, чтоб побольнее! – выпалила Эрсиль.

Стилет холодил ей ладонь, она старалась запихать его в ботинок.

– Врешь! Вижу, врешь! – почему-то закричал Къельт и тряхнул Эрсиль так, что она клацнула зубами.

– Прекрати. Экипаж поедет, что о нас подумают? – сдавленно хлюпнула Эрсиль.

– Чихать я на это хотел! – Лицо Къельта перекосилось, губы искривила жуткая омертвелая усмешка.

Эрсиль отпрянула в попытке высвободиться. Порой Къельта захлестывало волной то ли безумия, то ли ненависти, и у Эрсиль кровь леденела в жилах, когда белки его глаз застилала иссиня-черная пелена.

– Мало мне этого паршивого уэля, – рычал Къельт, все туже стягивая воротник Эрсиль, – еще ты покоя не даешь! Черт возьми, и пристукнуть тебя рука не поднимается! А если прогнать, все равно увяжешься за мной!

Возразить Эрсиль было нечего. Къельт поставил ее на ноги и, стискивая запястье, поволок вперед. С отвратительным настроением и вымазанные по уши, они одолели три мили за три четверти часа и заодно поостыли.

– Къельт, – пропыхтела Эрсиль, у которой уже в боку кололо от быстрой ходьбы, – ты извини, что кинула в тебя. И что наговорила всякого. Я не серьезно, то есть… тебя же это не задело, правда?

– Эх, Эрти, – вздохнул Къельт и посмотрел на нее с такой необъяснимой тоской, словно ему известно было, за что она на самом деле просит прощения.

У Эрсиль заныло в груди, а Къельт, помедлив, разжал пальцы, отпуская ее.

– Полюбовалась бы ты на себя, – примирительно улыбнулся он и вытащил из кармана носовой платок. – На. Тебя в болоте топили, не иначе!

– А как же, ты и топил! – Из-за потасовки с Къельтом Эрсиль без труда победила бы огородное пугало в состязаниях по устрашению.