Чтение онлайн

– Что за бред? – скривилась я. – Я не нуждаюсь в так называемых друзьях. Аглая точно не из тех, с кем я бы могла дружить.

– Этого и не нужно. По писанию мы должны избегать определенных действий. Я должен проследить за рождением дочери у Вероники и не подпускать тебя к книге, а Аглая с помощью простейшей магии лечит твои душевные раны, втирается в доверие и избавляет от последствий, к которым приводит одиночество. – глаза парня пугающе сверкнули, застряв, как стеклянные, на месте. – У нас совершенно другие планы насчет всего этого… Мы сделаем то, что книга делать категорически запрещает.

Глава 4

Страх, что мирно спал столетиями

– Думаю, начать стоит с того, кого из себя вообще представляет Кассий.

Адам поднялся с кровати, взял молоко с подноса и встал у окна прямо возле чудовища. Кассий посмотрел на меня, двинулся в мою сторону, из-за чего я невольно задержала дыхание, и сел на кровать рядом со мной.

Я нервно смотрела на то, как прогнулись под ним пружины, и специально пошевелилась, чтобы перекрыть шорох.

– Смотри, ты уже почти приняла меня, даже покрываешь, – от самодовольного голоса чудовища стыла кровь.

Я нервно сглотнула и принялась вдавливать ногти в ладони, чтобы хоть немного успокоиться и очистить рассудок болью. Она, в свою очередь, не заставила себя долго ждать, напомнив мне о многочисленных ранках.

– Поверь, это еще не самое страшное, чем бы я мог тебя мучить, – прошептал он мне почти в ухо.

– Так вот, Кассий… – говорил в это время Адам, –его существование насчитывает более десяти веков. Еще при жизни, я имею в виду жизнь до жизни, он был могущественным магом. Самым сильным не только в Закарпатье, но и, что очень вероятно, на всем материке. Так сложилось, что он получил силу за все грядущие поколения. Говорят, могущество свело его с ума.

– И он решил свести с ума других? – съязвила я, покосившись на монстра.

– Нет. С чего ты взяла? – Адам ненадолго сосредоточился на мне, а после его взгляд снова устремился вдаль. – В книге сказано, что он продал дьяволу все человеческое.

– Это не так! – утробно, тем самым голосом, что так напугал меня, когда я впервые его услышала, закричал Кассий, вскочив с кровати и скинув со стола поднос.

Я закричала. Я не собиралась, но голос проскочил по связкам так, будто они были смазаны маслом.

– Он здесь?! – Адам инстинктивно закрыл меня своей спиной. – Ева, ты видишь его?

– Нет!

– Ева!!!

– Не вижу, клянусь!

Я заплакала.

– Ты закричала еще до того, как упал поднос.

– Я почувствовала движение…

Адам смотрел на меня, а я на Кассия.

Монстр вернулся к столу. Зашелестели бумаги, и парень снова заслонил меня.

Послышался скрежет карандаша, грифель у которого через время сломался под давлением.

– О, боже… – простонал Адам. – Ева, ты… ты честна со мной?

Я не ответила. В воздухе парил листок бумаги, на котором, к моему удивлению, не было ничего угрожающего.

«Ты ничего не знаешь. Тебе позволили знать только то, что удобно другим».

– Он здесь, – Адам дрожал, казалось, одновременно окаменев. – Ева, я не знаю, что нам делать…

Парень зачем–то говорил шепотом. Его страх мгновенно передался и мне. Неприятно находиться рядом с ним теперь, я понятия не имею, что делать с чужой слабостью. Мне хватает своей.

– А в книге этого нет?.. – попыталась я.

– Книга предполагает, что мир будет защищен.

– И какого черта вы выпустили его?! – агрессивно прошептала я. – Ты ведь не дурак, ты мог знать о последствиях!

– Его пробуждение – наша цель.

Кассий отошел к самой двери с стал там, прислонившись к стене и скрестив свои черные, как самые мрачные сгустки энергии, руки. Адам, видимо, почувствовав, как сместилась тяжелая энергетика, немного расслабился.

– Наверное, ушел. Стоит поменьше произносить его имя вслух…

Кассий усмехнулся.

– Отвратительно. Он ведь еще совсем ребенок, Ева! Даже не думай доверять ему жизнь мира! – я не смотрела на чудовище, но боковым зрением мне показалось, что очертания человеческого лица задержались на нем несколько дольше, чем до этого. – Я расскажу тебе эту историю от первого лица, как только мы уйдем.

– Так что там? – спросила я. – Как можно короче. Считай, я уже почти тебе поверила.

Адам опустился на колени и собирал осколки от разбившейся посуды и куски пирога.

– Из-за того, что я поставлен удерживать первозданное зло, я знаю все способы его воскрешения. Ну, чтобы знать, что я должен пресечь в случае чего.

Парень потянулся за салфетками. Следы клюквы на полу были точь–в–точь как свежая кровь. После следы остались на белоснежных салфетках.

– То, что произошло вчера, – это еще не воскрешение, это ритуал призыва, который, впоследствии, может привести к тому, что Кассий восстанет.

– В чем конкретно заключается ритуал? – решила переспросить я.

– Все четверо должны собраться вместе, где «живая» коснется писания и призовет дух Танатоса, то есть самого Кассия, сквозь огонь и кровь.

– Живая?

– Это значение твоего имени. Я клянусь тебе, – Адам подался в мою сторону, – что вчера я лишь хотел проверить, та ли ты Ева. Все остальное – случайность. Случайность, из-за которой нам сейчас необходимо быстро и слаженно реагировать. С другой стороны, мы не тратим время на сомнения.

Я вздохнула, переваривая информацию.

Каковы шансы, что я все еще сплю? Что мой мозг так гениален, что придумал такое самостоятельно?

Сомневаюсь, что достаточно велики.

– Конечно, воскрешение может произойти и без самого ритуала призыва. Это тоже было предостережение. Предостережение держать книгу как можно дальше от тебя.

– Допустим, – я кусала губы, погрузившись в размышления, – но, прошу, объясни мне, наконец, зачем вам воскрешение Кассия, когда ты даже имя его произносить боишься?

Мне хотелось его ударить.

– Хранитель сказал, что это наше предназначение, ведь на свет появилась та самая Ева, которая его освободит. Он сказал, что сделает так, чтобы ты оказалась здесь, он был знаком с моим отцом и предложил таланты твоей матери.

Почему я? Ну не могу это быть я! Вообще никак! Я слишком обыкновенная, у меня обыкновенные, пушащиеся волосы, обычные, голубые глаза, ничем не примечательная внешность, я зажата и в принципе не могу быть кому–либо интересна, не могу быть человеком, который совершит в истории человечества хоть что-нибудь примечательное.