Чтение онлайн

А мне повезло, меня сразу из родительских объятий забрал Димка. Я бы даже сказала, выцарапал. Родители первое время не могли поверить в такую наглость. А когда узнали, что я забеременела от него, вообще возмущались. Однако Димка был упрям и решителен, и моим родителям ничего не оставалось, как смириться с ситуацией. Да и явная любовь мужа ко мне их со временем окончательно покорила.

А там пошли внуки… И бабушка с дедушкой нашли куда направить свою заботу и гиперопеку.

И вот сейчас я напитываюсь маминой любовью, чтобы излечить хоть немного раны на истерзанной душе. Чтобы хоть чуть-чуть побыть ребёнком и отпустить со своих плеч непосильную тяжесть взрослых проблем. Поделиться ею с родным человеком. Может хоть она сможет расставить что-то по полкам?

— Как думаешь, можно такое простить?

Зачем я это спрашиваю? Всё же надеюсь на лучшее? А есть ли оно у нас теперь?

— Кто же тебе ответит на этот вопрос? Это ты сама для себя должна решить. Это твоя жизнь. Твои ошибки, на которых ты учишься.

— Как же понять, мам, что ошибка, а что правильно в данной ситуации?

— Ты сама кузнец своего счастья, Настюш. А уж какое оно будет, кто ж его знает. Для каждого оно своё. То, что хорошо и любо для тебя, для другого человека может оказаться погибелью. И наоборот. Слушай своё сердце, родная. Оно тебе подскажет лучше всего. Но не сейчас, когда оно обижено. Подожди немного. Дай ему успокоиться и пережить эту ситуацию, а вот потом решай.

— Как же сложно, мамочка, быть взрослой. И как же больно и неспокойно вот тут. — Давлю ладонью себе на область сердца.

— Это нормальное состояние женщины, которой есть что беречь и терять. Ты же теперь мама троих детей. Этот орган теперь постоянно будет болеть и переживать, если не по мужу, то по своему ребёнку. Какой уж тут покой…

— Ты знаешь, я в последнее время всё чаще думаю, что мне так одиноко. Я в этом декрете совсем закрылась от мира.

— Ну это ты зря. Ты вовсе не одна. У тебя есть я и папа, сестра. Родители Димки, опять же. Друзья. Ты же как деревце с глубокими корнями, и если один корень вдруг обрубили, найди подпитку от другого.

— А если этот был самым главным в моей корневой системе?

— Дай обрубку зажить и дать новые отростки, чтобы укорениться и закрепиться в земле. Ничего не бывает зря, Настенька. Всё, что происходит в нашей жизни, чему-то нас учит.

— Я устроилась на работу. — Вдруг меняю тему разговора. — Буду удалённо делать украшения и продавать в ювелирных магазинах.

— Это ты молодец. Ты у меня талант от Бога. Вот и займись творческим процессом, а личное поставь на паузу. Пусть отболит. Не руби с плеча. На холодную голову оно лучше думается. С Яриком тебе помочь? Могу забирать его к себе, пока ты работаешь.

— Спасибо. Я няню наняла. Но если что, буду иметь в виду.

— Конечно. Ты же знаешь, мы с отцом с удовольствием проведём время с внуками. Ладно, пойду я. Я так-то на минутку забежала, узнать в каком ты состоянии. Вижу, не падаешь духом. Целуй от меня детей.

Как раз возвращаются с прогулки няня с младшеньким. Мамуля уделяет пол часика ему, играя и рассказывая что-то на ушко.

А потом обнимает меня и убегает также быстро и незаметно, как и появилась.

Но после её визита на душе покой и временное перемирие с самой собой.

И я решаюсь на ещё один трудный разговор.

Со своей подругой…

Чтобы наконец прояснить для себя всё раз и навсегда, решаюсь на встречу с Милой. Она мне ни разу не звонила, после того случая, когда прямым текстом сообщила об измене Димки.

Списываюсь с ней. Договариваюсь о встрече.

Она уже едет домой. Тут недалеко.

До момента, когда надо будет ехать за старшими остаётся несколько часов.

Предупреждаю няню о планах и еду к подруге.

Когда поднимаюсь пешком на третий этаж, моя решимость куда-то улетучивается. Как вода сквозь пальцы…

Шаг… кап-кап… шаг… кап-кап…

Мне кажется, вот сейчас войду в квартиру к подруге, а выйду оттуда совсем другим человеком.

Окончательно разочаровавшимся в людях.

Страшно…

Сажусь на ступеньки и пытаюсь набраться мужества. Но где его взять? Знала бы, заранее запаслась бы целым мешком. Но разве такое ждёшь?

Вдруг двери лифта распахиваются, и из него выходит Мила.

— И чего мы тут медитируем?

Пожимаю плечами. Даже не знаю, как ей кратко описать свои эмоции. У меня их в последнее время так много.

— Понятно. Иногда жизнь преподносит такие уроки, что хочется их прогулять, да? — Философски изрекает подруга.

И ведь в самую точку попала. Как она так?

— Вставай. Пошли.

— А почему ты так рано? Отпросилась с работы?

— Я уволилась, Насть. Не могу больше смотреть на ваш «бермудский треугольник». Чувствую себя соучастником. Противно. И вестником плохих новостей мне тоже не нравится быть.

Растерянно смотрю на неё. Она ведь к Димке пошла, потому что маленький ребёнок был на руках. Деньги были нужны. Некогда было развиваться творчески.

И сейчас ей пришлось из-за нас резко менять работу.

И тут Димыч напакостил. Меня снова охватывает чувство стыда. Вспыхиваю.

Цепляя меня под локоть, Мила затаскивает меня к себе в квартиру. Вот уж кто никогда ничего не стыдится. Наверное, поэтому мы и сдружились. Она моя противоположность: смелая, дерзкая, прямолинейная.

— Миш, я не одна! Дефиле в трусах отменяется! — Кричит мужу с порога Милка.

— Принято. — Доносится из глубины квартиры.

— Пошли на кухню. — Помогая повесить мою дублёнку, приглашает меня хозяйка квартиры.

— Мам, привет! — Высовывается голова Милкиного сына из соседней комнаты.

— Привет, коль не шутишь! Уроки сделал?

— Ну чё ты сразу начинаешь?

Мила останавливается и переводить строгий взгляд на своё чадо.

— Делаю я. — Отвечает мальчишка.

— Стих выучил?

— Я завтра начну. — Недовольно ворчит малой.

— Замечательный день — завтра. Завтра все бросят курить, сядут на диету, займутся спортом, начнут учиться. — Снова ворчит моя подруга и проходит дальше.

Как только я вхожу следом за ней на кухню. Она прикрывает дверь.

Достаёт из шкафчика бутылочку вина и два бокала, а из холодильника торт.

— Я не пью. — По привычке начинаю отнекиваться я.

А сама ловлю себя на мысли: сколько же у меня ненужных привычек выработалось в браке.

Милка удивлённо приподнимает брови. А я вспоминаю, что уже больше не кормящая мать.

— Один бокал. — Пожалуй, для храбрости не помешает. — Мил, скажи, пожалуйста, почему вы так не взлюбили друг друга с Димкой с самого начала?