Чтение онлайн

— Хочу омлет, а папа не умеет. — Скулит моя девочка.

— Сейчас, — вздыхаю я.

— И я! — Машет Кир, привлекая к себе внимание.

Прохожу к плите и молча привычными действиями замешиваю омлет с сосисками.

Руки сами на автомате тянутся к турке и набирают воду, чтобы сварить кофе мужу.

Зависаю…

Я же уже не обязана? Как теперь расценивать наши отношения? Как добрососедские?

Мы же теперь, вроде как, порознь. Ночью он ко мне даже не прикоснулся, даже не обнял как раньше. Это знак?

Но перестроиться сразу не получается. Голова после бессонной ночи сама отключается, а тело в очередной раз предаёт и действует по привычной схеме.

Как себя вести в этой новой реальности?

Моя растерянность становится очевидной не только мне, но и Димке.

— Давай я сам кофе сварю. А ты пока Ярика покорми. У меня как-то не очень получилось. — С извиняющимися нотками осторожно предлагает мужчина.

Дожидаюсь, когда приготовится омлет и раскладываю его по тарелкам. Ставлю перед каждым ребёнком его порцию, и подсаживаюсь к младшему.

Вытираю весь кошмар на лице малыша и столике. Открываю новую баночку и умелыми хитрыми действиями кормлю сына. Ничего сложного, лишь театр одного актёра: изображаешь ложкой самолёт, обеспечивая звуковые спецэффекты для привлечения внимания, на подлёте ко рту малыша вовремя сама открываешь рот со звуком «А-а-а-м», а ребёнок рефлекторно повторяет за тобой. И тут остаётся, не мешкая, запихнуть ложку с пюре. Ловкость рук, и никакого мошенничества.

Скармливаю целую баночку. Подаю Ярику поильник с водичкой. Старшие позавтракав убегают играть в детскую.

— Ты волшебница? — Спрашивает Димка, глядя на пустую баночку в моей руке.

Пытается разрядить обстановку? Получается слабо.

Я лишь хмыкаю в ответ.

Кажется, всё, как всегда. Но в воздухе неуловимо что-то изменилось. Уже нет той лёгкости в общении. Нет любви, витающей в атмосфере.

Лишь гнетущее молчание…

Всё через силу…

Муж делает бутерброды с маслом и красной рыбкой для нас обоих. Разливает кофе… в две кружки. Одну ставит передо мной. Раскладывает для нас омлет.

И я не отказываюсь. Глупо в моей ситуации отказываться. Почему-то после предательства мужа меня не мучает совесть. Парадокс. Нет того нежного желания, сделать что-то приятное для любимого человека.

Оно испарилось. Внутри что-то умерло. Слёзы всё выжгли…

Словно опцию «нежность к мужу» отключили…

Есть не хочется. Но из упрямства запихиваю бутерброд и половину омлета, проталкивая их кофе.

Пусть Димка не думает, что из-за него у меня пропал аппетит.

Как только доедаю, собираю грязную посуду со стола и несу к посудомойке.

— Давай поговорим? — Тихо и нерешительно начинает Димыч.

Как же это на него не похоже. Он у меня прирождённый лидер, всегда уверен в себе. И это каждый раз читалось в движениях, голосе, поступках.

Ах, нет… уже не у меня.

Загрузив посуду после завтрака, разворачиваюсь к мужу.

— Давай поговорим. — Давлю его упрёком в глазах. — Какое оправдание своему предательству ты придумал?

Молчит…

— Удивительная у тебя подруга, Настёна. — Неожиданно с сарказмом выплёвывает муж. — С такими друзьями и врагов не надо.

И сейчас я уже не пытаюсь никого оправдать. Как-то резко мне стало всё равно.

— То есть Мила во всём виновата?

— Нет. Просто говорю «повезло» тебе очень с ней. — Выплёвывает Димка.

— Мне и с мужем «повезло», как выяснилось… — Тихо шепчу я.

— А как ты хотела, любимая жена? — Раздражается муж, пытаясь защититься. — Ты же совсем меня забросила. У тебя только дети в голове. Дети, готовка, уборка. А на меня времени не остаётся. Ты хоть помнишь, когда у нас в последний раз был секс? Нет? Я тоже не помню.

Меня в последнее время действительно немного унесло в семейные дела.

Сначала после родов нужно было дождаться, когда заживут разрывы. Потом бессонные ночи с коликами выматывали меня безбожно. И как вишенка на торте — режущиеся зубки пару недель назад.

Неужели так незаметно пролетели эти семь месяцев с рождения нашего младшего?

Ведь во время беременности в нашей интимной жизни запретов не было. Всё было замечательно. Мы с таким трепетом ждали очередного чуда…

И как я должна была вырулить из этой ситуации по-другому? Как? Я не понимаю…

— То есть во всём виновата я? — Хриплю я, сдерживая слёзы из последних сил, которые наполнили глаза, размыв любимый образ.

— Будь всё проклято! Нет! Прости! Я не это хотел сказать.

Мужчина делает шаг ко мне, в попытке привычно приобнять и успокоить, но, видя, как я закрываюсь от него, обняв себя руками, замирает.

— Настён, прости, это не должно было тебя коснуться. Я думал, что справлюсь с ситуацией. Не рассчитал. Мы всё решим, маленькая.

И его слова ножом полосуют моё раненное сердце.

— Как ты собрался это решить? — Предательская слеза всё же стекает по щеке.

— Мы что-нибудь придумаем. Эта женщина ничего для меня не значит. Не плачь, моя хорошая.

Боже, от его слов ещё хуже.

Я бы, возможно, смогла понять, если бы он влюбился без памяти в другую. Возможно… Со временем…

Но когда так… С ничего для него незначащей женщиной…

Это как клеймо бракованной для жены.

— Вот как. А может всё же тебе чего-то не хватало со мной в постели? Мы ведь рано поженились. По залёту. Я тебе досталась совсем девочкой. Наивной неумехой. Ты был и остаёшься моим единственным мужчиной. А с ней по-другому? Она опытнее? Умеет что-то такое, о чём я может и не знаю даже? Чего и представить не могу?

Муж шумно вздыхает. Закрывает глаза, мотая отрицательно головой.

— Но ведь почему-то ты пошёл к ней? Чего тебе со мной стало не хватать? Может мне стоит тоже кого-то найти? Разнообразить свою личную жизнь. Набраться чего-то нового. Ведь я зациклилась на тебе. Больше никого не замечала. Да и когда мне? С тремя детьми. Тут на себя забываешь в зеркало глянуть, не то что на других мужчин внимание обратить. Может в этом наша ошибка?

— Нет! Не смей так говорить!

— А как? — Не выдерживаю. Голос срывается. По щекам стекают слёзы. В груди фонтанирует обида. — Я пытаюсь тебя понять. Но у меня не получается. Как можно предать человека, которого любишь? Или больше не любишь?