Чтение онлайн

— Ты взгляни, что там, Берт, — подал голос Ингерсолл. — Парень словно с катушек съехал.

— Сюда? — спросил Клинг, показывая на дверь.

— Да, — сказала Августа, вставая с софы.

Это была высокая девушка — пять футов и семь или восемь дюймов. Она быстро и грациозно опередила Клинга на пути в спальню, заглянула туда еще раз и с отвращением отвернулась. Клинг вошел в спальню, но хозяйка за ним не последовала. Она осталась стоять на пороге, прислонясь плечом к дверному косяку и покусывая губу.

Грабитель прошелся по спальне, словно ураган. Ящики комода были выдвинуты, а содержимое выброшено на ковер: трусики, лифчики, комбинации, свитера, чулки, шарфики, блузки. Все это валялось то здесь, то там, создавая в комнате несколько необычную цветовую гамму. Точно так же из шкафа была выброшена одежда на плечиках: пальто, костюмы, юбки, платья, халаты и валялась на полу, кровати и стульях. Шкатулка с украшениями — перевернута на кровати. Браслеты, кольца, кулоны лежали среди нейлона, шерсти, шифона. На туалетном столике сидел, жалобно мяукая, белый котенок.

— Он нашел, что искал? — спросил Клинг.

— Да, — отозвалась от двери Августа. — Все самые ценные украшения были завернуты в красный шарф и лежали в верхнем ящике. Они пропали.

— Что еще?

— Две шубки. Леопард и выдра.

— Он разборчив, — заметил Клинг. — А как насчет радиоаппаратуры?

— С ней порядок. Стереосистема в гостиной. Он не обратил на нее никакого внимания.

— Мне потребуется список пропавших ювелирных изделий и описание шуб, мисс Блер.

— Зачем?

— Во-первых, нам это нужно для работы. Да и вам, наверное, пригодится — для страховой компании.

— Ничего не было застраховано!

— О Господи! — воскликнул Клинг. — Как же так?!

— Я просто думала, ничего такого не случится.

— А давно вы тут живете?

— В городе или в этой квартире?

— И в городе, и в квартире.

— В городе — полтора года, в этой квартире — восемь месяцев.

— Откуда вы родом?

— Из Сиэтла.

— А вы где-нибудь в настоящее время работаете? — осведомился Клинг, вынимая блокнот.

— Да.

— Позвольте узнать адрес вашей фирмы.

— Я модель. Меня представляет сейчас агентство «Калвер».

— Вы ездили в Австрию по работе?

— Нет. В отпуск. Каталась на лыжах.

— То-то мне ваше лицо показалось знакомым, — сказал Ингерсолл. — Наверное, я видел ваши фотографии в журналах.

— Наверное, — без энтузиазма отозвалась Августа.

— Сколько времени вы отсутствовали?

— Две недели. Точнее, шестнадцать дней.

— Приятный сюрприз, — сокрушенно заметил Ингерсолл и снова покачал головой.

— Я переехала сюда, потому что здесь есть лифтер, — сказала Августа. — Мне казалось, что дома с лифтерами безопаснее.

— В этой части города нет безопасных домов, — авторитетно сообщил ей Ингерсолл.

— Или, во всяком случае, их очень мало, — внес поправку Клинг.

— Я не могу позволить себе квартиру в районе за парком, — сказала Августа. — У меня не так уж много заказов. Я и работаю-то моделью недавно. — Она заметила недоумение на лице Клинга и добавила: — Шубки мне подарила мама, а ювелирные украшения от тетки. Я полгода копила деньги, чтобы прокатиться в Австрию, — сказала она и вдруг расплакалась. — Черт! — воскликнула она сквозь слезы. — Ну, почему ему понадобилось залезать именно ко мне?

Ингерсолл и Клинг переминались с ноги на ногу. Августа быстро прошла в гостиную, села на софу, взяла из сумочки носовой платок, высморкалась, вытерла глаза и сказала:

— Извините.

— Если вы составите полный список пропавшего… — начал Клинг.

— Составлю.

— То мы сделаем все, чтобы вернуть украденное.

— Понимаю, — отозвалась Августа Блер и снова высморкалась.

Все думали, что это ошибка.

Они, конечно, были только рады, — а кто бы не обрадовался? — получить второй конверт с фотографией знаменитого руководителя прославленной службы, наводившей страх на представителей криминального мира, но все-таки у них возникло впечатление, что кто-то дал маху. Глухой никогда ничего не повторял два раза, если, по его мнению, одного раза было достаточно. Что касается портретов, то они были абсолютно идентичными. Различие между ними состояло только в штемпелях на конвертах. Один пришел семнадцатого апреля, а второй девятнадцатого. Да, тут попахивало накладкой. Это несколько повысило настроение ребят из Восемьдесят седьмого участка. А вдруг Глухой стал впадать в маразм?

Только в справочнике Айзолы адреса фирм, изготовлявших фотокопии, занимали пять страниц. Возможно, конечно, имело смысл начать проверять их подряд, в смутной надежде, что кто-то действительно делал фотокопию портрета Гувера. Но не следовало забывать, что пока не было совершено такого преступления, которое могло бы оправдать подобные траты времени и сил государственных служащих. Правда, кто-то мог бы резонно заметить, что прошлые криминальные действия Глухого сами по себе являлись основанием для мобилизации всех имеющихся под рукой средств для предотвращения новых потрясений. Однако скептики с не меньшими основаниями могли бы напомнить, что никто пока не установил, что оба конверта с портретами Гувера отправлены именно Глухим, или, по крайней мере, что они имеют какое-то касательство к тем злодействам, которые тот вознамерился совершить.

Учитывая недоукомплектованность и перегрузки, характерные для полиции этого города, которой постоянно приходится заниматься такими милыми проблемами, как ограбления, кражи, хулиганство, поножовщина, криминальные разборки, налеты на магазины, изнасилования, подделка чеков и купюр, угон машин, и так далее, и тому подобное, можно понять, почему сотрудники детективного отдела Восемьдесят седьмого участка лишь попросили ребят из криминалистической лаборатории установить, не обладает ли бумага, на которой были сделаны фотокопии, какими-то особыми характеристиками, а также нет ли на конверте и снимках отпечатков пальцев. Бумага, увы, оказалась самой обыкновенной, а отпечатков не было.

Молодого человека приколотили гвоздями к стене.

Длинноволосый, с длинными подкрученными вверх усами, в одних лишь трусах, он смахивал на современного Христа, лишенного своего креста. На груди, под сердцем, алела ножевая рана, руки были раскинуты в стороны, ладони прибиты к стене большими гвоздями, ноги соединены вместе и пробиты третьим гвоздем, голова упала набок. Труп был обнаружен бродягой-алкоголиком, но пока нельзя было определить, как долго он там находился. Кровь давно перестала сочиться из ран, он испачкал себя испражнениями — от ужаса или в смертной агонии — исходившее от него зловоние смешивалось с вонью от того, чем было захламлено помещение. Проведя рядом с покойником несколько минут, детективы были вынуждены покинуть комнату и выйти в коридор, где воздух был все же немного почище.

Труп был обнаружен в одном из заброшенных жилых домов Северного Харрисона. Эти здания кишмя кишели крысами, и какое-то время там селились хиппи, которые затем покинули жилище, решив, что в них они слишком часто становятся жертвами людей и животных. В подъезде на стене еще виднелось слово «любовь» в окружении цветов, но от покойника воняло его собственными экскрементами, и судебно-медицинский эксперт не выказывал никакого желания войти в комнату для осмотра трупа.

— Ну почему мне все время подсовывают такое, от чего отмахиваются все остальные? — жаловался он Стиву Карелле. — По мне пусть этот тип и дальше тут гниет. Ну его к черту. Пусть его забирает «скорая» и везет в морг. Там я его и посмотрю. По крайней мере, там хоть можно потом помыть руки.