Чтение онлайн

В коридоре стало очень тихо, ведь охранник напротив погрузился в глубокое раздумье и даже прекратил бормотать. Я стоял возле самой двери и рассеянно таращился на муху, которая из-за мороза залетела в дом и теперь с презирающим смерть упрямством билась об оконное стекло напротив, без осознания того, что кажущееся не есть действительность. Это была внушащая беспокойство картина. Я не из тех кто подслушивает, но чем больше я пытался, не концентрировать себя на обрывках голосов, что доносились из-зи двери позади меня, тем больше навострялись уши.

– У него были те же самые раны.

–Вы уверены? Мы не можем допустить ошибки. – это был голос Первосвященника, который внушал каждому, кто его слышал, чувство благочестивого страха, голос хотя и старого человека, но твердый и с ощутимымой внутренней уверенностью и достоинством.

– Это уже второй. И я уверен.

– Это внушает беспокойство. Мы не подготовлены.

– Тогда мы должны начать готовиться.

– Какой смысл вгонять и без того перепуганных кур в панику? Мы должны действовать планомерно и прежде всего незаметно.

– Это тяжелее, чем Вы думаете. Кто бы ни стоял за этим, он знает, что мы за ним наблюдаем. С нашей стороны ему ничто пока не противостояло. Он легко мог от нас уклониться. Мы не знаем, кто он, но он знает, что мы задумали.

– Он думает, что хорошо нас знает, это якобы преимущество, и до сих пор так оно и было. Но что если мы сделаем нечто совсем противоположное, то, чего он от нас не ожидает?

– Что Вы имеете в виду?

– Я думаю, он исходит из того, что мы направим на него наших лучших людей, и тогда спокойно получит то, чего ожидал. Надеюсь, это помешает ему быть всегда на шаг впереди.

– И как Вы хотите отвести ему глаза?

– Обычно тень ловят с помощью тени.

– Я думал, Вы находились однажды в состоянии войны с некой особой тенью?

– Это тот же случай. Совсем недавно он нанес нам радостный визит.

Я мог бы поклясться, что чужак чем-то забавлялся, когда ответил:

– Кошка не бросит ловить мышей. * русский вариант пословицы: как волка ни корми, он всё в лес глядит

– Этот человек – пример заслуживащей сожаления растраты удивительных способностей.

– Он бы так не сказал.

– Он ослеплен, но также и полезен.

– И как Вы представляете себе общую работу вместе с ним? Он может быть совсем незаинтересован.

– Тогда мы должны будем его убедить.

– Когда я вступлю в контакт с ним, он сразу высмотрит нашего противника. Я близок к нему, насколько это вообще возможно. Итак, должен быть кто-то из Ваших подчиненных, кому бы можно было доверить это трудное задание.

– Это верно. Но только не тот, кто мог бы привлечь внимание чужих глаз. Слуга, работница. Кто-то, кого нельзя было бы посвятить в наше дело, поскольку он слишком незначителен.

– Итак, у Вас есть кто-то на примете?

– Предоставьте это мне.

Сразу же отворилась дверь и снова от страха я едва не выронил свой молот. Я чувствовал себя пойманым на месте, хотя это было мое задание – сторожить перед дверью. Конечно же это было совсем не мое задание – прислушиваться. Муха лежала на подоконнике, вытянув над собой лапки.

– Неофит.

Пол подо мной не разверзся, чтобы тут же меня поглотить. Первосвященник выглядывал из-за двери и дружелюбно улыбался мне.

– У меня есть пара вопросов, – сказал он, когда я отчаянно пытался так низко поклониться, чтобы он не мог меня заметить. – Пожалуйста, войди.

Я, шатаясь, послушно шагнул вперед, крепко зажав молот в правой руке, с трудом пытаясь сохранить жалкие остатки своего достоинства.

– Ты можешь сейчас положить свое оружие, – сказал Первосвященник при взгляде на грубое орудие убийства и я опустил его на пол. – Пожалуйста, сядь.

Скорее упав, чем усевшись, я не отваживался поднять глаз.

– Как твое имя?

– Тим ... то есть Тимотеус, Господин.

– Как долго ты пребываешь у нас, Тим?

Я чувствовал себя мышью, вокруг которой движется змея, постепенно сужающая свои круги.

– Три месяца, Господин.

– Твой Мастер - Торбен, не так ли?

Он прекрасно знал, кто я и хотел лишь успокоить меня. Это не удалось до конца. Я немо кивнул.

– Ты услыхал во время твоей вахты там снаружи – разумеется против своей воли – нечто, что здесь происходило, не так ли?

Не было смысла лгать, он знал об этом все это время. Я снова молча кивнул.

– Тогда ты знаешь, что нам нужен некто, кто, как можно меньше бросаясь в глаза, мог бы связаться с неким человеком?

Будь я мышью, то громко пискнул бы от ужаса. Но я мог только снова кивать, в то время как ловушка захлопнулась.

– Я думаю, ты тот, кто нам нужен. Ты стал, так сказать, невольно сопричастным. Знание означает также ответственность, Тим.

Я с чувством гибели рассматривал кончики своих ступней.

– Как Вы пожелаете, Господин, – было все, что я смог выдавить.

– Это несложное задание. Ты должен передать ему одну рукопись, которую я тебе вручу. Я пошлю тебя к одной из наружных стен в Город, и ты не скажешь про это ни одной живой душе. Ты меня понял, Тимотеус?

Я слегка содрогнулся и смотрел в пол с большой концентрацией, когда его голос стал отчетливо властным.

– Да, Господин.

– Изволь смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю, Тим.

Я сделал это, кинув на долю секунды взгляд на него. Он выглядел не особенно дружелюбно.

– Ты можешь теперь идти. Я позову тебя, когда ты мне понадобишься. И, Тим, – я остановил свое дикое бегство, чтобы окончательно отдать себя на волю судьбы, – никому ни слова. Не забудь свой молот.

С полыхающими щеками я побежал назад и поднял его. Когда я наконец мог идти, то поймал сомневающийся взгляд чужака и мог ясно понять, что тому пришло в голову : „Он не имеет значения, да, но еще больше кажется никчемным...“

Остаток дня я провел в раздумьях о своем жалком положении и опасаясь того, что должно было произойти.