Чтение онлайн

 Рынок и улицы заметно опустели и ночная стража начала зажигать фонари. Хорошо, что стало немного тише. Я начал с усилием разглядывать мою карту, ориентируясь и стараясь отыскать дом странного мужчины с разноцветными глазами.

 Если поначалу мне бросилось в глаза, что улицы опустели и стало тише, то уже позже начало внушать опасения, чем дальше я удалялся от часто патрулируемых стражей богатых районов районов и углублялся в беднейшие, расположенные близ Доков. Количество стражников, как и количество фонарей существенно уменьшилось, зато появилось много неприятных темных закутков. Иногда лишь бледный свет из окон домов освещал улицы, которые стали заметно уже и превратились в невообразимую путаницу угловатых переулков. Я безнадежно заблудился и долгое время просто шатался кругом, пока с облегчением не увидел огни постоялого двора и не услышал громкие голоса вперемежку с грубым смехом.

 Когда я толкнул дверь, навстречу ринулся поток спертого горячего воздуха. Питейная была маленькой и переполненной, пахло перестоялым пивом и дымом. В камине полыхал огонь и мне вдруг стало ясно, как я замерз и проголодался.

 Типы за столами и у стойки не особо заинтересовались мною. Они, очевидно, уже довольно долго бражничали и были соотвествующе навеселе. Краснощекая хозяйка обладала роскошными формами и проявляла необычайное искусство защиты от наглых рук. В особо тяжелых случаях она выдавала нахалу порядочный хук правой. Ее муж с лицом разъяренного медведя проталкивался сквозь народ, чтобы принести мужчинам свое пойло. Судя по запаху, он сам изготавливал эту бурду, а судя по тому, как выглядели посетители, речь здесь шла о чем угодно – от переживаний по поводу заржавевшего тележного колеса до сифилиса.

 Я удостоверился, что кошелек при мне, пошел к стойке. Пришлось оттолкнуть в сторонку одно-другое мертвецки пьяное тело, чтобы освободить место, чуть было не упал в обморок от дыхания одного из них, когда мужик странно и мягко осел на пол и свернулся как собака. Осторожно перебравшись через него, я облокотился о прилавок.

 Хозяйка оценивающе глянула на меня и сказала:

– А ты вообще в том возрасте, чтоб находиться здесь, малый?

Я уверил ее в этом, однако она казалась мало убежденной. Я разыграл из себя бедного, измученного и насвозь продрогшего крестьянского сына, у которого достаточно денег для обеда, и это, думаю, убедило ее окончательно. В качестве обеда получил несвежий хлеб и кусок сыра, который пах снятым ботинком, вдобавок кружку того, что я решил назвать пивом. Сразу же после первого глотка создалось впечатление, что внутри вспыхнуло пламя. Я ел и пил с полным презрением к смерти, а затем спросил у нее про дорогу, показав карту и из предосторожности держа большой палец над помеченным местом. Хозяйка объяснила, что это всего двумя улицами дальше, но ночью лучше бы держаться на расстоянии оттуда, если мне дороги деньги и жизнь. Пьяница у меня под ногами довольно хрюкнул и затем захрапел.

 Я спросил, есть ли для меня комната, чем заставил ее от души рассмеяться. Когда женщина заметила, что я говорю серьезно, то предложила мне местечко в стойле позади трактира.

 – Там не очень хорошо пахнет, потому что мой муж варит там пиво, зато сухо и тепло.

 Я принял предложение и хозяйка показала мне место в огромном дровяном сарае. Там стоял один только огромный тяжеловоз с косматой гривой, все остальное пространство было занято пивоварней хозяина. Не буду лучше в деталях описывать, что за компоненты для этого он смешивал. Было еще один или два пустых отделения, куда очевидно складывали солому. Я собрал всю, сколько нашел, в одну кучу. Хозяйка принесла мне маленькую лампу и лошадиную попону. Позаботившись таким образом, она оставила меня со словами о том, что я спокойно могу оставаться здесь какое-то время, если ничего не буду трогать.

 Поблагодарив ее, я положил под себя мой кошелек, завернулся в свой слишком короткий плащ и одеяло и сразу же уснул, едва погасла лампа.

4

 Утро подняло меня на ноги очень рано, но в значительно лучшем настроении чем днем раньше. После скудного завтрака в трактире, перед чьей дверью лежал тот самый тип, которого я отпихнул от прилавка (очевидно, прямо там, куда его вышвырнули ночью), я почувствовал себя бодрее.

 Благодаря описанию хозяйки я действительно быстро нашел ту улицу, что искал, и даже для такого скверного чтеца карт вроде меня было уже не сложно, отыскать нужный дом. Это было здание, в котором сдавались квартиры и, судя по величине, его населяло множество жильцов.

 Я вспомнил про совет Первосвященника: не дать понять разыскиваемому, что знаю про его убежище, ведь это знание явно было опасным. Итак, не оставалось ничего другого как болтаться на площади перед домом и выжидать. Я, закутанный в свой тонкий плащ, пристроился в одном углу, облокотившись о стену и подбрасывая носком ноги камешки в воздух.

 Долго ничего не происходило. Улицы все более заполнялись. На одной из близлежащих площадей был рыночный день, так что торговцы со всевозможными товарами стекались туда. Пару раз кто-то выходил из дома, но среди них не было мужчины с разноцветными глазами. В полдень я уже начал нервничать. Правильно ли чужак обозначил дом?

 И правильно ли я прочел карту?

 Возможно, он уже давно выскользнул через черный ход. Возможно, мой пост наблюдения слишком бросался в глаза и теперь я его никогда не увижу. Что, если Торбен был прав, говоря, что я ни на что не годен?

 Я был близок к тому, чтобы оставить свой пост, но затем с большим напряжением призвал себя сохранять спокойствие. Не было никакого смысла бесцельно слоняться кругом, я буду ждать тут и все, пускай даже ноги превратятся в лед.

 Итак, я остался там где был.

 Когда башенные часы вдалеке пробили два раза, мой желудок страшно заурчал, а до синевы замерзшие пальцы едва шевелились. Я в бесчисленный раз подышал на них, но это уже давно не имело смысла.

 В этот момент некто вышел из дома. Я легко мог бы упустить его, ведь тип выскользнул из двери как кошка и, казалось, собрался раствориться в толпе. Одну секунду я колебался – что, если это не тот мужчина? Его лицо нельзя было увидеть. Если я брошу пост, то в решающий момент, возможно, не окажусь в нужном месте. Но если это был он, то найти его уже никогда не удастся, если я сейчас же за ним не последую. Я решил хвататься за соломинку и двинулся за ним.

 Он передвигался быстро и уверенно, мне стоило больших трудов сохранить темп. Его широкий темный плащ развевался позади. Он приблизился к рыночной площади, плавно обошел лотки, повернул за угол и ... попросту исчез. Я в нерешительности топтался на месте, проклиная самого себя, прошел чуть дальше в лавочный переулок и сдался. Вокруг кишели люди, было невозможно снова его отыскать.

 Я мог бы окликнуть его, если бы он возвращался, но тогда окончил бы жизнь на дне Гавани и потерпел неудачу. Я промерз насквозь, был голоден и жалок. Почему они послали с таким заданием именно меня, они же знали, что я был самым неподходящим из всех мыслимых кандидатов?

 Развернувшись, я пошел медленно назад, кошелек по-прежнему стиснут в руке, ведь я не забыл предупреждений. Толстая дама с двумя лакеями повернула за угол, это было странное зрелище в этом более чем бедном квартале. Она была разодета как пава, а лицо с изящным макияжем несло на себе столь свойственное аристократам выражение напыщенности в сочетании с еще большей глупостью. Она гордо прошествовала к одному лотку со свертками ткани, в то время как ее слуги с явным неудовольствием топали позади. Я просто встал и уставился на них, так сильно удивил меня это непредвиденный спектакль.

 В тот момент, когда аристократка склонилась над тканью и спрашивала о чем-то продавца голосом, способного без труда разбудить и мертвого, я увидел преследуемого мной мужчину, стоящего прямо возле нее и также изучающе рассматривающего ткань.

 Без дальнейших раздумий я использовал этот случай, подбежал к нему, дотронулся до плеча и спросил:

 - Извините, господин, могу я задать Вам вопрос?

 Далее дело не пошло, ведь все случилось невероятно быстро.

 Благородная дама принялась так громко орать, что я испугался, как бы тут же не оглохнуть, и схватилась за ее увенчанную двойным подбородком шею, где еще совсем недавно висела очень красивая и очень дорогая цепочка. Она находилась теперь в руке мужчины, которого я коснулся, и его искусное, невидимое движение стало из-за этого ощутимым для дамы. Он обернулся ко мне с неописуемым бешенством – один глаз был серым, другой мерцал странным светло-зеленым цветом. Затем огляделся, проворно оттолкнул вопящую бабу и ее обоих слуг и быстрыми шагами скрылся в толпе с натянутым на голову капюшоном.